Варвара Шихарева - Ирийские хроники. Заговорённый

- Ты сможешь двигаться, как только за мною закроется дверь. Стражники пьянствуют в соседнем кабаке, так что хватай сестрёнку в охапку и уматывай отсюда так быстро, как только сможешь...

Ещё через миг колдуна в комнате уже не было, и Бетс, превозмогая боль, пополз к кровати, на которой лежала сестра, клятвенно обещая себе, что больше никогда не свяжется с похожим заказом - сколько бы денег ему не предлагали...

... Дорит медленно встал с колен и, кинув на статую Мечника мрачный взгляд, направился прочь из святилища - молитва не принесла ему ни утешения, ни успокоения - покровитель воинов остался безмолвен и глух к его мольбам... Впрочем, молчание хранили и оракулы, а вызов демона -прорицателя окончился полнейшим провалом - и свет, и тьма отвернулись от бывшего тысячника, не пожелав даже ответить на единственный, терзавший его вопрос - почему? Почему он в одночасье оказался не у дел, а его колдовские способности стали постепенно, но неуклонно иссякать, как река во время длительной засухи? Неужели демоны тьмы отдали свою благосклонность Илитовскому отродью, которое он сам выкормил и воспитал!!!

Так и не дойдя до выхода, бывший тысячник прижался к колонне святилища и в отчаянии ударил по ней кулаком - да как же так могло случиться, что он - столько лет служивший своей кровью и мечом Владыке был отправлен на покой за одну-единственную проигранную битву!!! Нет конечно - его не выкинули, как сломанную игрушку - выходное пособие было таким, что позволяло Дориту восстановить одно из загородных имений семьи и жить в нём вполне безбедно до конца своих дней, да и проводили его честь по чести - с последним построением, во время которого новый тысячник, преклонив перед ним колено, клялся в том, что не позволит потускнеть славе отряда ...Но Дорит, ещё раз, во всех красках вспомнив своё прощание с воинской службой, заскрипел зубами - "Карающие" ни на йоту не отступили от установленного ритуала и, тем не менее, Дорит кожей чувствовал исходящее от воинов отчуждение... Только стоящий перед ним на коленях Олден смотрел на него с какой - то затаённой печалью... И от этого взгляда бывшему тысячнику стало совсем худо и мерзко, потому, что не нужно ему были ни прощение, ни сочувствие непонятно как выжившего в Змеином ущелье племянника ...

-Доброй ночи, дядя... - Дорит повернулся на тихий голос - Олден стоял на пороге святилища , чуть склонив голову к левому плечу и привычно положив ладонь на рукоять висящего у пояса меча, а накинутый ему на плечи плащ казался продолжением сгустившейся за входом в святилище тьмы...

- Как ты... - начал было Дорит, но тут же умолк, вспомнив, что сам пару дней назад распустил всех слуг - в последнее время ему стали неприятны любые взгляды и разговоры, а сготовить себе нехитрый обед и прибраться он вполне мог и сам - не настолько ещё развалина, хотя последний бой с крейговцами навсегда оставил на щеке Дорита глубокий, рваный шрам и лишил его двух пальцев на левой руке...

- Пусто у тебя теперь, дядя... Пусто и тихо, прямо как в могиле... -Олден продолжал стоять у косяка, внимательно глядя на Дорита, и тот понял, что наёмные убийцы потерпели неудачу и племянник пришёл к нему как раз после их визита.

- Твоими стараниями... - Дорит оторвался, наконец, от колоны и, подошедши к висящим на стене трофеям, взял в руки длинный и узкий, с рукоятью в виде переплётшихся змей меч.- Время и место вполне подходят, так что заходи и решим всё раз и навсегда.

Олден ещё раз внимательно взглянул на Дорита, и, отстегнув плащ, переступил порог, на ходу вытаскивая меч. Как только он пересек невидимую черту, пламя, озаряющее статую Мечника, на миг превратилось в ослепительно яркую вспышку, а затем почти полностью угасло - свой поединок учителю и ученику предстояло провести почти в густых, освещаемых редкими всполохами огня, сумерках...

Дорит нанёс удар первым, вложив в него всю свою силу, и Олден отступил, внезапно почувствовав себя желторотым юнцом ещё в самом начале обучения - дядя не утратил ни былой ловкости, ни мастерства... За неуверенно отбитым ударом сразу последовал второй, и горбун, с трудом отбив выпад дяди, снова отступил назад. Дорит, увидев, что Олден перешёл в защиту, усмехнулся:

- Пусть ты и стал тысячником, племяш, справится со мной у тебя вряд ли получиться, хотя жизнь ты мне испоганил основательно!..

Старательно пытающийся обуздать переполняющие его чувства, горбун, мрачно зыркнул на дядю, но ничего не сказал. Ему и так всё было ясно: вся его вина заключалась в том, что он, наперекор всем планам Дорита, выжил, а потому в глазах дяди, стал виновником его выхода в отставку... И то, что он, уводя "Карающих" через заснеженные перевалы и позабыв все свои обиды, тащил на себе обессилевшего от ран Дорита, не имело для дяди никакого значения... Ну, и плевать... Сейчас он соберётся, и отбросив подальше все воспоминания и сомнения, всё таки вернёт Дориту все, чему тот его обучил...

Очередная атака дяди закончилась тем, что лезвие его меча рассекло куртку на левом плече племянника, и Дорит, увидев потёкшую кровь, едва заметно усмехнулся:

- Ты всю жизнь был мне как кость в горле, урод, и твоё присутствие рядом с собой я терпел лишь потому, что только через тебя мог добраться до Лиаты и Илита... Впрочем, если вдуматься, ты вообще не должен был появиться на свет!

От такого откровения оружие в руке Олдена на миг дрогнуло, и Дорит, почувствовав замешательство племянника, продолжил с жестокой беспощадностью:

- Если б Алти в течение трёх лет не подарила Илиту ребёнка, он развёлся бы с ней, как с бесплодной. Тогда моя сестра вернулась бы к Остенам и в дальнейшем смогла бы выйти за кого-нибудь получше, чем твой ублюдочный отец, но ты своим появлением на свет намертво привязал её к Илиту ... Это ты виновен в её смерти!

...Удар Олдена высек искры из Доритовского меча, но Дорит, парировав его, оставил на левой руке племянника ещё одну , быстро набухающую кровью отметину и продолжил:

- Приставленная к Алти служанка по моему приказу регулярно добавляла ей в еду сок алого болиголова - это должно было сделать её на время бесплодной, но сестра всё таки понесла... Я велел служанке увеличить количество капель вдвое, чтобы произошёл выкидыш, но и это не помогло ...

- Мразь! - отчаянный крик Олдена заставил Дорита усмехнуться, но последовавшая за ним атака тут же стёрла улыбку с лица бывшего тысячника. А едва не ослепший от переполнявших его боли и ярости горбун атаковал снова... Алый болиголов - известное средство от нежелательной беременности, но срабатывает он далеко не всегда. Среди многочисленных припасов "Крысы" была склянка с заспиртованным уродцем, появившемся на свет после приёма его непутёвой матерью болиголова - толстокожее существо с выпученными глазами и жабьим ртом родилось без головного мозга. Хингард, показывая Олдену этот экспонат среди других своих жутковатых трофеев (он, как и его собратья по ремеслу, любил собирать что-нибудь эдакое) заметил тогда, что разнообразные уродства - обычное последствие приёма этой травы...