Маргарет Уэйс - Драконы весеннего рассвета

Люди в панике побежали со стен. Магический ужас делал свое черное дело, навевая на каламанцев отчаяние и безысходность. Однако драконы нападать не спешили. Приказ Богини, касавшийся трех недель, был ясен и строг. Им следовало лишь проследить, чтобы за это время Соламнийские Рыцари вместе с Драконами Белокамня не придумали какой-нибудь хитрости…

Танис повернулся к друзьям. Его спутники, съежившись, стояли на стене и глядели на парящую над городом цитадель. Им хорошо был знаком магический ужас, который напускали драконы. Они даже притерпелись к нему – и вот сумели преодолеть его, и не кинулись прочь вместе со всеми. На стене между тем не осталось никого, кроме них.

– Три недели, – внятно проговорил Танис. Друзья повернулись к нему. Впервые после бегства из Устричного на его лице не отражалось самоосуждения, граничившего с безумием. В глазах полуэльфа был мир. Почти такой же, как у погибшего Стурма. – Три недели, – повторил Танис так спокойно, что у Флинта по спине побежали мурашки. – У нас есть три недели. Хватит, наверное. Я отправляюсь в Нераку, к Владычице Тьмы… – Он посмотрел на Берема, по обыкновению молча стоявшего рядом. – Ты пойдешь со мной.

Тот в ужасе выпучил глаза:

– Нет!!!

Шарахнувшись назад, он хотел было бежать. Железная рука Карамона перехватила и удержала его.

– Ты пойдешь со мной в Нераку, – негромко повторил Танис. – Не то прямо сейчас отдам тебя Гилтанасу. Уж он-то, не задумываясь, на тарелочке преподнесет тебя Владычице, полагая, что тем самым выкупит свободу сестры. Мы-то с тобой знаем, как будет на самом деле. Мы хорошо понимаем, что твоя выдача ни на йоту ничего не изменит. Он – не понимает. Он – эльф и воображает, будто она сдержит данное слово…

Берем испуганно смотрел на него.

– А ты… разве ты не собираешься отдать меня ей?

– Я хочу разобраться, в чем суть, – уклонился Танис от прямого ответа. – И потом, мне нужен проводник. Кто-нибудь, кто хорошо знает тамошние места…

Кое-как высвободившись из хватки Карамона, Берем затравленно огляделся.

– Я пойду с тобой, – всхлипнул он. – Только не отдавай меня эльфу…

– Значит, договорились, – холодно сказал Танис. – Да прекрати хныкать! Я хочу выехать до темноты, а надо еще столько дел переделать…

Он круто повернулся… и не особенно удивился, когда сильная рука стиснула его локоть.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, Карамон, – Танис даже не обернулся. – И мой ответ тебе – нет. Берем и я. Все!

Он забыл, что у Карамона не вырвешься.

– Неужели ты воображаешь, – сказал великан, – будто я прямо так вот и отпущу вас двоих погибать?

– И погибну, если потребуется! – Танис тщетно трепыхался в его могучих руках. – Все равно я никого из вас с собой не возьму!

– Ну и ни хрена у тебя не выйдет, – сказал Карамон. – Или погоди, ты что, этого и добиваешься? Хочешь, чтобы тебя пришили где-нибудь в уголке и избавили от вины, которая тебя мучит?.. Коли так, вот тебе мой меч прямо сейчас. Валяй, погибай. А если все-таки хочешь выручить Лорану, так не отказывайся от подмоги.

– Боги не зря снова свели нас всех вместе, – прозвучал голос Золотой Луны. – Они не зря дали нам соединиться в час величайшей нужды. Это знамение Богов, Танис. Не пренебрегай им!

И полуэльф склонил голову. Он не мог плакать – не было слез. Он ощутил в своей руке ладошку Тассельхофа.

– Ты только вообрази, – жизнерадостно заявил кендер, – в какие передряги ты влипнешь, если рядом не будет меня!

9. ПЛАМЯ ОДИНОКОЙ СВЕЧИ

…Мертвая тишина царила в Каламане вечером того дня когда Темная Госпожа предъявила городу свой ультиматум. Государь Калоф объявил военное положение; соответственно, немедленно перестали работать кабачки и таверны, городские ворота были закрыты и заперты, а въезд и выезд из города – запрещены. Впускали только земледельцев и рыбаков из небольших деревушек, окружавших Каламан. Этим людям пришлось спешно бросить обжитые места: еще до захода солнца беженцы начали толпами стекаться в Каламан, рассказывая жуткие истории о драконидах, – гнусные твари снова заполонили страну, растаскивая имущество и сжигая дома…

Кое-кто из городской знати начал было противиться столь решительной мере, как объявление в городе военного положения, но тут уж Танис с Гилтанасом, на время позабыв о своей ссоре, вместе насели на каламанского Государя и буквально заставили его вынести именно такое решение. Особенно повлиял на правителя красочный – и невероятно страшный – рассказ о сожжении Тарсиса. Объявив военное положение, государь Калоф, однако, беспомощно уставился на эльфа с полуэльфом. Было очевидно, что он понятия не имеет, как же в случае чего оборонить город. Зрелище летучей цитадели, висевшей в небе над Каламаном, совершенно выбило его из колеи, да и большинство его полководцев выглядело не лучше. Выслушав несколько вполне бредовых предложений, Танис поднялся на ноги.

– Позволь кое-что предложить тебе. Государь, – сказал он почтительно. – Здесь, среди нас, есть некто, вполне способный принять на себя руководство обороной твоего города…

– Уж не себя ли ты имеешь в виду, Полуэльф? – с горькой улыбкой перебил Гилтанас.

– Нет, – ровным голосом ответил Танис. – Я говорил о тебе, Гилтанас.

– Эльф?.. – изумился Государь Калоф.

– Он был в Тарсисе. Ему не раз приходилось биться и с драконидами, и с драконами. Благородные драконы доверяют ему и прислушиваются к его суждениям.

– А ведь верно! – воскликнул Калоф. И с видом величайшего облегчения обернулся к. Гилтанасу: – Мы знаем, сударь мой, как эльфы относятся к нам, людям, и, следует сознаться, большинство людей платит им тем же. Но за столь великодушную помощь в беде мы, естественно, в долгу не останемся…

Гилтанас почти не слышал его. Он смотрел на Таниса – и не мог абсолютно ничего прочесть на бородатом лице полуэльфа. Ему даже подумалось, что у Таниса был вид мертвеца… Государь Калоф вновь обратился к нему, на сей раз добавив слово «награда», – видимо, решив, что минутное замешательство Гилтанаса было вызвано нежеланием принимать на себя столь большую ответственность.

– Нет, господин мой, – точно очнувшись, ответил ему Гилтанас. – Дело не в том. Никакая плата мне не нужна. Если я сумею спасти жителей вашего города, это само по себе станет мне достойной наградой. Что же касается моей принадлежности к иной расе… – тут он снова глянул на Таниса, – жизнь уже научила меня, что никакой роли это не играет. И никогда не играло…

– Скажи же нам, что делать, – Калоф так и сгорал от нетерпения.

– Для начала я бы хотел переговорить с Танисом наедине, – сказал Гилтанас. Он видел, что Танис собирался уйти.