Пол Макоули - Ангел Паскуале: Страсти по да Винчи

Во входную дверь заколотили.

Маддалена взвизгнула от испуга, и простыня упала, выставив напоказ ее груди. Мамаша Лючия обернулась к Паскуале:

— Полагаю, ты хорошо знаешь, где он находится. И не спеши возвращаться, Паскуале.

— А, все равно, — махнул рукой Паскуале, — они найдут меня и там.

Он перекинул ноги через подоконник и сползал вниз, пока не повис на пальцах, тогда он отцепился и упал на землю, прокатившись по полузамерзшей грязи. Поднялся и побежал в конец переулка, осторожно заглянул за угол.

Повозка сборщиков трупов стояла на улице прямо перед дверью заведения мамаши Лючии. Два сборщика в черных плащах боролись с крупным слугой-марокканцем, Паскуале увидел, как один из них подставил ногу и сбил марокканца на землю. Оба сборщика трупов забежали в дом, и до Паскуале донесся громкий возмущенный голос хозяйки.

Мужской голос, без сомнения принадлежащий одному из сборщиков, перекрыл его:

— Где вор?

— Он сбежал, — сказала содержательница борделя. — Один из ваших механиков взял мою девочку и сбежал, не заплатив. Платите вы, раз вы тоже работаете в Новом Университете. И еще возмещение ущерба, вы ранили моего стражника!

— Это механик сказал нам, что человек, приведший его сюда, пытался ограбить его. Где ваш сводник? Это он тот вор, которого мы ищем.

Паскуале застонал. Очевидно, выпивка и распаленная похоть возбудили в Копернике подозрения.

— Я не нуждаюсь ни в каких сводниках. У меня имеется, — проговорила Лючия раскаленным от ярости голосом, — моя репутация. Стойте! Куда вы идете?

Миг спустя раздался грохот перевернутой мебели, рассыпая осколки, вылетело окно, вслед за этим зазвучал свисток: звали городскую милицию.

Паскуале, разумеется, мог бы сбежать, но он сомневался, что сумеет уйти далеко. Ведь если Коперник натравил на него этих двоих, он натравит на него и остальных. Кроме того, ему все равно необходимо увидеться с Великим Механиком. Оставалось одно средство, он видел лишь один-единственный способ проникнуть в Новый Университет. Паскуале запрыгнул в черную повозку, поднял тяжелый просмоленный полог и заполз под него.

Он едва успел устроиться, как услышал, что сборщики трупов возвращаются, вслед им несся пронзительный голос мамаши Лючии. Паскуале замер в темноте, прислонившись к тяжелому холодному телу. Грубые доски были мокрыми от чего-то, что просачивалось сквозь его одежду. Раздался скрип, когда два человека забрались на скамью, потом все зашаталось: они тронулись в путь. В насыщенной миазмами темноте под просмоленной парусиной Паскуале ощущал на своем лице ледяную руку трупа. Он не смел сдвинуть ее: вдруг один из сборщиков обернется посмотреть, как там груз? Еще одно распухшее тело при каждом толчке выпускало газы. Запах был не такой ужасный, как в анатомическом театре в разгар лета на третий день препарирования, когда не остается уже ничего, кроме оболочки из гниющих мышц и жира на желтых костях, но сейчас у Паскуале не было флакончика с камфарой, чтобы подносить его к носу; и хотя от мощного искусственного запаха фиалок щипало глаза и глотку, он не заглушал вонь, а только прорезал ее. Паскуале повернул голову и сумел прижаться носом к месту крепления полога, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Он молил, чтобы все эти люди погибли либо от естественных причин, либо были убиты, чтобы он не подцепил в этом черном воздухе дизентерию или французскую сыпь.

Голоса сборщиков трупов были слышны сквозь приглушенный шум колес и скрип деревянной повозки. Один, размеренный и низкий, ворчал насчет наглости механиков:

— Словно нам и без того не хватает работы, теперь еще и оберегай всяких дураков.

Второй отвечал:

— Он просто упертый тупоумный старикашка, который считает, будто каждый мечтает его ограбить. Наверное, какой-то сводник запросил слишком много за то, чтобы свести его с хорошенькой теплой бабой.

— Ну, сводник тоже сбежал. А может, его никогда и не было.

— Неважно. Надо только получить с него монету, которую он обещал, даже если мы не найдем сводника. А ты видел сиськи той девчонки? Я был не прочь задержаться там ненадолго.

Человек с низким голосом захохотал:

— Если так пойдет и дальше, ты через пару дней захочешь притащить ее в Университет, свежую и тепленькую.

— Если так пойдет и дальше, мы останемся без дела. Война хороша для медицины, а не для таких, как мы. Любой идиот во время войны готов запустить лапы в наш промысел.

— Не переживай, — сказал первый. — Пока они не найдут способ сохранять тела летом, без работы мы не останемся. Эти не пролежат в театре даже до Нового года. Но если посмотреть с другой стороны, нам, по крайней мере, не приходится их выискивать.

Второй возразил:

— А возможно, придется. Вон сколько взбалмошных юнцов приканчивают друг друга, а женщин маловато.

— Мозги — все, что им сейчас нужно. И они не особенно разбираются, чьи они. Мозги у всех одинаковые.

— Мозг — вместилище разума, наверное, поэтому тебе он неинтересен.

— Зато совсем другое дело сердца. Я всегда испытываю слабость к сердцам.

— Сердца, мозги, в итоге все обращается в деньги.

— В тебе нет поэзии, Агостино. Ведь сердце, с его четырьмя желудочками и клапанами, это же чудо. Подумай о том, как проходит через сердце кровь, потому что клапаны устроены так хитро: они открываются внутрь или наружу в зависимости от нужды. Я всегда говорил, тебе надо поучиться.

Второй сборщик, Агостино, сказал:

— Нам по-прежнему надо думать о медиках. Может, та молодая шлюха, от которой ты размяк, та, с сиськами. Я найду способ, если ты хочешь повеселиться с ней, прежде чем мы погрузим ее в телегу.

— Мой отец занимался этим делом, а до него его отец. И они делали все без ножа.

— Я достаточно наслушался о твоем отце, спасибо. Заворачивай здесь. Проедем в последний раз, и назад.

Рука трупа соскользнула с лица Паскуале, когда повозка завернула, и упала обратно, когда повозка начала тормозить. Повисла тишина, затем край парусины отодвинули и внутрь впихнули тело. Басовитый сборщик трупов говорил с кем-то о деньгах. Повозка снова тронулась в путь, тяжело раскачиваясь на ходу, сборщики трупов переговаривались вполголоса, пока наконец повозка не остановилась снова и послышалось железное звяканье ворот.

Сборщики трупов обменялись любезностями со стражей. Повозка еще немного проехала и снова встала. Затем все закачалось, появилось ощущение падения вместе с грохотом паровой машины и звоном железной цепи. Повозка была внутри Нового Университета.

6

Падение завершилось тяжелым ударом. Внезапный свет залил край просмоленного полога. Повозка быстро покатилась вперед. Глухое эхо, шум машины, работающей вхолостую. Паскуале достал свой ножичек и уже был готов прорезать полог, когда его край подняли и оттянули назад.