Светлана Нергина - Монета встанет на ребро

Привозить людей на новые Ветки было сложно, но никак иначе их было не заселить. Да и остальное Древо вздыхало поспокойнее, когда мириады существ, постоянно требующих пищи, воды, да еще временами травящих само Древо электричеством или чем-нибудь похуже, наконец-то расселялись по Веткам хотя бы с относительной равномерностью.

Люди покидали насиженные места неохотно, держась за родные стены до последнего. Да и сама перспектива опасного путешествия по морю мало кого радовала. А никак иначе перевезти смертных, не обладающих магической силой, с одной Ветки на другую было нельзя.

Вода – это единственная стихия, которая может обойти любое препятствие: обогнуть, просочиться в малейшую щелку, размыть упорством рушащихся волн. Все Древо окружено водой, лениво облизывающей соленой пеной его Ветки. Впрочем, на море тоже существуют свои магические перемычки – вот их-то маги и расширяют, позволяя пройти кораблям с людьми. Хотя дело это было небезопасное, без несчастных случаев не обходилось, так что не удивительно, что люди не горели желанием отправиться в дальнее, полное опасностей путешествие, чтобы получить у финиша какого-то кота в мешке. Где-то маги действовали уговорами, где-то – силой, где-то народ и сам был рад сбежать от очередного злобствующего на троне деспота. Но, несмотря на это, проблема переселения людей стояла в списках Гильдии на первом месте.

Кроме леса Вехрада могла еще порадовать привычный к однообразию взор гребнем сверкающих снежными вершинами гор, отгораживающих, словно частокол, от остальной части Ветки сверкающее холодноватым серебристо-сизым оттенком море. Именно к нему-то я сейчас и направлялась, уже давно полюбив спокойствие и уединенность берега. Мало кто решился бы пересечь горы ради того, чтобы нарушить покой ведьмы, равнодушно-расслабленно остановившей взгляд на размытой сине-голубой линии горизонта. Впрочем, я, разумеется, тоже не собиралась изображать из себя больную на голову горную козу, жизнерадостно скачущую с горки на горку. Тем более что «горки» там были высотой под две версты. Просто еще месяц назад обнаружила узкую, крутую и основательно заросшую кустарником тропинку, доводящую до берега за четверть часа быстрого ведьминского шага. Не знаю, кто и для чего ее вытоптал, но, судя по состоянию, ею уже так давно никто не пользовался, что, должно быть, и забыли, где она вообще есть. Кое-где тропка пробегала над самым-самым обрывом, так близко, что камешки из-под ног летели прямо в пропасть, где-то приходилось вскарабкиваться на саженные завалы, сдирая в кровь ладони, но разве это может стать препятствием для ведьмы?.. Особенно если ей ТАК все надоели, что она готова сбежать на край света, лишь бы никого не видеть…

Тропинка наконец-то вильнула узким хитрым хвостом в последний раз, обогнула отвесную холодную скалу и выпустила меня на простор обрывистого побережья. Море свинцовой гладью легло перед глазами. Только ветерок слегка морщил ровную поверхность, игриво рябя меленькими волнами. Наверное, в такую погоду плавать под парусом – лучше и не придумать. Даже на вид вода была упругой и скользкой, готовой легко удержать суденышко на поверхности и промчать его по ветру хоть тысячу верст. Но ни кораблей, ни парусников на горизонте, как и всегда, видно не было. Особо ценной рыбы здесь не водилось, берег для высадки не годился, так что я за весь месяц ни разу не видела ни единого корабля.

Позади захлопали крылья, и на мое правое плечо тяжело опустился здоровенный черный ворон, больно вцепившись длинными когтями в кожу.

– Эй, полегче! – вскрикнула я, пошатнувшись. – Меня и так ноги еле держат после этого Галирада. Он бы сам попробовал три часа на шпильках с мечом наперевес проскакать, а потом над ведьмами издевался!..

Ворон сочувствующе каркнул в ухо, чуть ослабляя когтистый захват. Познакомились мы с ним в первый же день моего прибытия в Храм.

Ворон сидел на подоконнике моего нового гнезда и, увидев меня, почему-то сразу принял за свою хозяйку, нагло усевшись на левое плечо и ни под каким видом не желая с него слезать. Я, в общем-то, была и не против: вороны здорово смотрятся как неизменный ведьминский атрибут, но он был далеко не невесомым, так что таскать его целыми сутками на себе как-то не входило в мои планы!

В итоге мы пришли к компромиссу: он не вцепляется в меня когтями и время от времени слезает с плеча, потому что осанка у меня и без того не идеальная, а если мне все время еще и одно и то же плечо оттягивать будут… Потом мне кто-то сказал, что его зовут Велир. Уж не знаю, откуда это известно, но ворон с высоты своей птичьей снисходительности соизволил отзываться, а большего мне и не надо было.

Я, осторожно лавируя между огромными острогранными серыми валунами, пробралась к самой воде, уселась на холодный сырой камень, расшнуровала сапоги, силой мысли забросив их в сумку, и, блаженно прикрыв глаза, опустила босые ступни в обжигающе ледяную воду…

Ходить в конце Цветня в высоких кожаных сапогах – удовольствие значительно ниже среднего, но выбирать особо не приходилось. Если бы я обула туфли на шпильках, то уже не раз и не два бы вывихнула себе лодыжку, прыгая по тренировочной площадке, аки мартышка по веткам. Сапоги же очень-очень плотно обхватывали голень, намертво скрепляя ногу с каблуком, так что он сидел как влитой, не подворачиваясь и не ломаясь в самый ответственный момент. Разве что зловеще высекал порой искры, скользя на камнях…

Водичка мягко набегала на ноги, не обдавая крещенским холодом, но ласково притупляя бесчувственностью ломящую усталость и зализывая жгучее раздражение намозоленной кожи. Шелковистый ветер осторожно обвевал раскрасневшиеся от быстрой ходьбы щеки и шаловливо путался в длинных, то и дело падающих на лицо прядках тяжелых волос. Ярко-зеленые концы шифонового шарфа, который я не успела отдать Галираду вместе с плащом, лениво полоскались в потоках теплого воздуха. Я разомлела на солнышке, словно греющаяся кошка, и откинулась назад, тщетно пытаясь сдержать расплывающуюся по лицу бессмысленно-счастливую, глупую улыбку…

Ворон тревожно каркнул и, глухо захлопав тяжелыми черными крыльями, сорвался с плеча. Я не обратила внимания: все равно вернется. Хоть каркать под самым ухом не будет.

Сзади послышались шаги. Четверо мужчин очень-очень тихо крались, обходя меня и беря в «клещи». Разговоров слышно не было, но действовали они так быстро и слаженно, что сомнений не оставалось: как-то они общаются. По-видимому, знаками. Я мило продолжала разыгрывать из себя ничего не замечающую дурочку, бессмысленно улыбалась в бессовестно голубое небо и шаловливо болтала ногами в волнах, а между делом напряженно разглядывала незваных гостей сквозь тоненькую щелочку между чуть приоткрытыми веками. Тень от длинных подкрашенных ресниц прекрасно скрывала мой маневр, хоть он и был стар, как Древо.