Флетчер Прэтт - Колодец Единорога

— Принц Аурарий, — подсказал один из моряков.

— Ну да. Хотя я назвал бы его Смазливчиком, паршивца несчастного. Так вот, когда я их обнаружил, поднялся ужасный крик и плач, дескать, имперский корабль с членами правящего Дома на борту отнюдь не должен испрашивать у меня позволения. Вообще-то мы на Ос Эригу не больно шапки ломаем перед Домом Аргименеса, но до сих пор всегда блюли Мир Империи, так что Стассии на меня дуться вроде бы не за что; какого ж, думаю, хрена они меня так усердно гнали? Со Смазливчиком, вижу, каши не сваришь, взялись мы снова за косоглазого. Надели ему веревку на шею — тут-то он и раскололся, как миленький. Принцесса, говорит, Аурия едет выходить замуж за графа Валька! Тут я смекаю, что корабль-то, стало быть, уже графов, а не имперский, и в самом лучшем виде захватываю его со всем барахлом. Ну то есть я не знаю, — законники, ученые крысы, может, и придерутся к чему. Вернемся к этому вопросу, когда Вальк запросит мира и свою невесту назад!

Эйрар глотнул, пытаясь справиться с волнением, и спросил:

— А кто… та другая?

— Какая другая? Ах да, это же младшая из сестер, Аргира. Если я что-нибудь понимаю, ты на нее уже глаз положил, а? Что краснеешь? Предупреждаю по-дружески: малышка страсть горда и сварлива, как и все Аргимениды. Представь, отвергла сватовство одного из величайших государей Додекаполиса! Из-за этого ее сюда и послали, вернее, сослали. Девочка, кажется, хочет назло папеньке с маменькой выскочить за какого-нибудь валькинговского графа или барона и ведать не ведает, что семейство именно этого и добивается. Да, не приведи Господь иметь дочерей!.. Однако мы с вами, друзья, заплыли в довольно-таки мутные воды. Может, кто из вас разглядит жемчуг на дне?

— Почему мутные? — осведомился Альсандер. — Я никаких тайн тут что-то не вижу.

— Не прикидывайся простачком, старый Мешок Костей, я так долго дрался с тобой, что вижу тебя насквозь. Ты же прекрасно понимаешь: более чем странно, что великий граф Вальк не выслал должного эскорта навстречу своей царственной невесте. Скажешь, не так?

Альсандер опустил глаза; тени ресниц легли ему на щеки. Вместо него ответил Мелибоэ:

— Я могу объяснить, в чем тут дело.

— Сделай милость, дед, растолкуй. Ах, холера! Будь у меня борода вроде твоей, я бы ее хоть выкрасил, что ли, чтобы выглядеть поживее. И как только тебя твоя старуха еще не выгнала?

— Видишь ли, государь, иные люди находят, что седина — спутница мудрости, — ответствовал Мелибоэ. — Позволь спросить тебя: а кто канцлер у нашего графа, столь неразумного, что это сделалось его прозвищем?

— Бордвин Дикий Клык, если только его не сместили.

— Граф Вальк — лицо избираемое, не так ли?

— Говорят, так.

— Теперь предположим, что Вальк женился-таки на горделивой златовласой красотке.

— Ну, предположили. Дальше-то что?

— А вот что. Кто должен наследовать корону нашего всемилостивейшего монарха, императора Аурариса?

— Как кто — Смазливчик! То есть принц Аурарий.

— Теперь скажи мне, пожалуйста: сколь вероятно, чтобы этот царственный отпрыск в свою очередь породил наследника? Или хотя бы сумел удержаться на троне — ибо вельможи Скроби куда как горды и пылки?..

— Хо-хо, дед, теперь-то я вижу, куда ты клонишь! Аурия с муженьком становятся наследниками Империи! Да, теперь все ясно, как Божий день. Значит, ты полагаешь, Бордвин нарочно подсунул ее мне? Чтобы никакие имперские фигли-мигли не помешали ему стать пятнадцатым Вальком? Хотя погоди, не слишком ли тонкую игру он затеял — ведь принц-то покамест жив и здоров…

— …и послан вместе с сестрами ко двору Валька Неразумного, — подхватил Мелибоэ. — Какая жалость, если там с ним что-то случится. Какая-нибудь роковая нелепость…

— Похоже на то, — сказал герцог, — что наш добрый император Аурарис предпочитает валькинговского наследника своей собственной плоти и крови!

Альсандер кашлянул, прочищая горло:

— Или на то, что сановники Империи готовы передать престол младшей ветви, причем править, разумеется, намерены сами. Нет ли у нашего императора, скажем, какого-нибудь двоюродного брата?

Кулак Микалегона с треском опустился на стол:

— Ну и клубок, право слово! Вальк метит в императоры, Бордвин хочет стать Вальком, а императору нужен верный меч для поддержания Мира Колодца в подвластных пределах, что бы там ни вытворяли Двенадцатиградье и Дзик. И самое забавное, что в этой игре мы прикарманили ферзя. Золотого ферзя, хо-хо! Теперь вы. Вы-то чего хотите, люди Дейларны?

— Свободы от валькингов! — тотчас воскликнул Рогей, и Эйрар согласно кивнул, отметив краем глаза, как скривил губы Мелибоэ.

— Этого равно хотим все мы, — сказал Микалегон. — Да, хотел бы я посмотреть на Каррену, если во дворце Стассии засядет валькинг… ведь он, кажется, уже заявлял о своих якобы правах на Додекаполис? — и ни одного сына Колодца, способного его обуздать!

— Незачем ломать голову над таким вздором, — презрительно сказала Эвадне. — Даже провонявшая собачьим дерьмом Народная партия…

— Да они первые приветствовали бы его! — перебил герцог.

— Валькинги ведь и провозглашают народную власть безо всяких наследных титулов и привилегий — только временные выборные должности, которые назначают граф и Совет. Ха, братья-воители, кабы не пришлось вам еще потуже, чем бедолагам дейлкарлам! Им всего-то до смерти надоел нынешний Вальк — а вам, если жить охота, придется искоренить все гнездо!

Чародей Мелибоэ бросил на Эйрара выразительный взгляд, словно желая сказать: «Вот тебе, юноша, все тот же вопрос Бриеллы либо Каррены, только поданный иными словами…»

— А ну их к бесу! — продолжал между тем Микалегон. — Болтовня о политике выматывает хуже сражения… Да, поговорим лучше о сражениях, которые, я полагаю, вскоре нам предстоят. Ты, старик, как я слышал, сиживал когда-то на военных советах наших нынешних врагов. Как по-твоему, станут они штурмовать Ос Эригу?

— Да — если решать будет не Бордвин, а Вальк, — ответил Мелибоэ. — А впрочем, похитив невесту, ты больно задел их державную гордость, так что нападение в любом случае сделалось неизбежным… — Пальцы волшебника барабанили по столу. — Бордвин, пожалуй, больше всего обидится за честь державы, а не за себя самого… хотя кто его знает, может, и наоборот. Мы обсуждали подобные вещи в бриельском Лицее, пока Вальк Неразумный не принял закона о запрещении магии и не выставил философов за порог. Бордвин хотел бы от имени народа валькингов править и Салмонессой, и Двенадцатью Городами; Вальк желает точно так же править от имени Империи, чтобы со временем прибрать к рукам и ее самое, а ты, государь, благополучно объединил обе стороны против себя. Имперским амбициям Валька грош цена, если не вернется принцесса. С другой стороны, Бордвин тоже далеко не дурак и не станет предпринимать серьезных завоеваний, пока у него в тылу, в твердыне Ос Эригу, сидят такие бедокуры, как эти юные вожди из Дейларны и карренские Звездные Воеводы. Не говоря уж обо мне, непритязательном философе, ну, может, самую чуточку сведущем в чернокнижии…