Альфред Аттанасио - Пожиратель тени

Азофель был в блаженном восторге оттого, что снова оказался на месте, и, осмотревшись, увидел справа и слева от входа дикую природу над лужайками сада, сгорбленные валуны под пологом ползучих растений. Кожистокрылая сошка взмывала оттуда, подхваченная ночным ветром, и мельтешила оскаленными мордочками. Азофель счастливо ахнул, обнаружив, что ничего здесь не изменилось, и быстрее помчался по извилистой дороге.

На последнем повороте он гордо выпрямился перед воротами с причудливым фонарем, утыканным железными шипами и пластинами. Лозы и травы оплели ворота, но все равно огромные бревна поддались при его прикосновении.

Свет.

Ворота открылись в ослепительное сияние — излучение его самого. Отсюда он сможет заглянуть внутрь сна и найти создание тени.

Лазурная вода плескалась в паутинке отраженного света у стены с мозаичными дельфинами. Алмазная пена сверкающего плавательного бассейна высветила человека с кошачьими метками зверя — синеватый мех и раскосые зеленые глаза.

9. ДАППИ ХОБ

Котяра вытерся, и просохший мех распушился. Котяра оглянулся, ища, куда положить мокрые полотенца. Потом снова посмотрел на старика в проволочном кресле, уставившегося на него будто дырами глаз, пробитыми в маске сморщенной кожи.

— Брось их на пол, — велел старик, еле шевеля отвисшей челюстью. — И садись сюда.

Рука в синих жилах махнула в сторону такого же кресла.

Человек-зверь сделал, как ему сказали, и сел среди зайчиков утреннего света от поверхности бассейна. Нос его чуял запах разлагающегося тела старика.

— Так ты Даппи Хоб — почитатель дьявола?

— Когда-то я поклонялся дьяволам. — Старик сидел совершенно неподвижно в черной рубахе с золотой отделкой, ноги в зеленых сандалиях стояли как мертвые, высохшую кожу усеяли старческие пигментные пятна. — Теперь дьяволы поклоняются мне.

Котяра поерзал в неудобном кресле, оглядывая подводную камеру в поисках этих дьяволов. За выпуклыми прозрачными стенами вертелись русалки. Внутри, сквозь прозрачное дно бассейна, тоже виднелись русалки.

— Спокойное место для почитателя дьявола. Ты здесь живешь?

Мешки под глазами старика были как капли оплавленного воска, и они дважды вздрогнули, а потом он сказал:

— Ты не хочешь знать, зачем я тебя сюда доставил?

— Если ты Даппи Хоб, даже и думать боюсь. — С мрачным любопытством Котяра смотрел на старика, постукивая когтем по проволочной сетке кресла. — Я думал, у тебя будет вид более… внушительный.

— Я стар. Очень стар.

Краем глаза Котяра уловил движение в открытом люке за рядом пустых проволочных кресел на той стороне бассейна. Там появлялись и исчезали какие-то фигуры с лицами под покрывалом.

— А почему ты не воспользовался Чармом, чтобы снова стать молодым?

— Воспользовался. — Серая тень мелькнула на лице старика. — Вот настолько этот Чарм и может меня омолодить.

— Не понял. — Котяра не верил этой мумии и не пытался этого скрыть. — У тебя такой вид, будто ты вот-вот помрешь.

— Вполне может случиться, — согласился надтреснутый голос. — Вот почему мне все время нужен уход. Этому телу больше двух миллионов дней.

Котяра внимательней всмотрелся в восковую кожу, в паутину волос вокруг лысины, в мутные глаза.

— Что ты обо мне знаешь? — спросил Даппи Хоб, хрипя и щелкая изношенными легкими.

— Только слухи.

— Какие?

— Гномы, которых ты создал из червей, низложили тебя и бросили в Бездну. — Котяра пожал плечами. — Это если ты говоришь правду и ты действительно Даппи Хоб, а не чья-то дурацкая шутка. Все считают, что Даппи Хоб — это миф. Но когда в Заксаре появились гномы, маркграфиня Одола обнаружила, что командуешь ими ты — и сами эти гномы то и дело распевали как заклинание — «Даппи Хоб».

— Обнаружила? — Кожистые веки упали на глаза. — Как?

— Глазами Чарма — амулетами, — откровенно ответил Котяра, не видя причины таиться или лгать. — Она увидела, что ты каким-то образом вернул себе власть над взбунтовавшимися гномами. А как ты это сделал? — Котяра подался вперед на стуле. — И зачем?

— Расскажи сам.

Одним небрежным движением, взмахом руки Котяра мог бы перебить хрупкую шею старика. Но это казалось слишком легким, и Котяра пока оставил эту мысль и стал думать, зачем Даппи Хоб — или кто бы ни был этот умирающий — стал задавать такие вопросы. Явно он хочет выведать, что известно его пленнику.

— А почему ты не читаешь мои мысли приборами Чарма?

— Неаккуратно. — Скрюченные руки затрепетали на коленях, возбужденные этой мыслью. — Если я так сделаю, твоя кожа света может лопнуть. А это плохо.

— Почему? — Котяра встал. — Ты боишься, что я против тебя пущу в ход свою магию?

— Твою магию? — Даппи Хоб жутко засмеялся, и вдохи его звучали резко, как птичий крик. — Твою магию? А, понимаю. Понимаю.

Казалось, его напряженное тело облегченно обмякло.

— Мне известно куда меньше, чем ты думал? — вдруг понял Котяра, разозлившись на собственную глупость.

— Ты умен, Котяра, но увы — не так умен, как я боялся. — Ладонь дрожащей руки подплыла к слезящемуся глазу. — Садись. Не стесняйся, садись на ковер, если хочешь. Но сядь, сядь. Расскажи мне все, что тебе известно, и за это я вознагражу тебя добротой.

Котяра не сел. Собственное невежество перед этим смеющимся стариком выводило его из себя. Ему было досадно, что он не знает, как поступить с этим еле дышащим существом. Но, взяв себя в руки, Котяра произнес:

— Добротой? Это от почитателя дьявола?

— Сядь! — Голос Даппи Хоба вырвался как язык пламени, и смеха в нем уже не было. — Не дерзай противоречить мне, тварь!

— А почему бы и нет, старик? — Котяра обращался к желтой лысине старика, к прозрачно-восковым большим ушам. — Или ты хочешь заставить меня сидеть — как дрессированную собаку?

— Если понадобится.

— Правда? — Котяра нагнулся над кукольной фигуркой, и запах разложения старческой плоти стал сильнее. — А я не хочу быть дрессированной собакой. И подчиняться тебе не буду.

— Ты сбит с толку, Котяра. — Изъеденный временем профиль старика не шелохнулся, не глянули в сторону черные глаза. Казалось, он слишком устал, чтобы заметить рядом с собой оскал клыков. — Ты недостаточно знаешь, чтобы что-то предпринимать. Сядь.

— Не сяду. — Котяра обошел старика и сел перед ним на корточки, заглядывая в плоские черные зрачки. — Расскажи мне, зачем я здесь.

— Ты мне служишь, — ткнул в него изогнутым пальцем Даппи Хоб, и глаза у него были как у спрута. — Сейчас мне понадобилась твоя служба.

— Служить тебе? — Котяра выпрямился, снова обошел сидящего старика. — Я тебе служить не стану.