Рэймонд Фэйст - Убийцы Крондора

— Кто ты? — спросил старик.

Не видя смысла лгать, сквайр ответил:

— Меня зовут Джеймс.

— Ты пришел сюда шпионить в пользу Королевства?

— Более или менее, — сказал Джеймс.

— Ты и те, кто находится здесь с тобой, — они лишь верхушка айсберга, так?

— Да, я думаю, что вскоре сюда прибудут много моих соотечественников.

— Это не имеет значения, — существо улыбнулось, обнажив кривые желтые зубы, и сделало вдох. — Мы служим до смерти и после нее. Мы не боимся солдат вашего Королевства. Мы знаем, что грядет, и, благодаря нашему господину, не боимся этого. Сегодня мы сотворим последнее заклинание, и наш господин пошлет нам демона — вот тогда-то ваше Королевство будет уничтожено!

Он еще мгновение смотрел Джеймсу прямо в глаза, затем приказал стоявшим рядом стражникам:

— Отведите его в зал. Час приближается.

Джеймс не произнес ни слова. Он ожидал дюжину вопросов, возможно даже пыток. Он собирался говорить размытыми фразами, чтобы задержать убийц и выиграть время. Вместо этого его тащили в какой-то зал, чтобы перерезать горло во время демонического жертвоприношения!

Сквайра отвели в комнату рядом с бывшей оружейной и грубо сорвали с него тунику, обувь и штаны, оставив только нижнее белье. Затем двое убийц крепко схватили его под руки так, что он не мог шевельнуться.

Еще один жрец в черной рясе вошел в комнату и начал колдовать. Он принес небольшую чашу, изготовленную из человеческого черепа, вынул из нее кость, покрытую темной, вязкой жидкостью. Колдун помахал костью в воздухе, и спину Джеймса овеяло холодом, а по рукам побежали мурашки. Волосы на затылке встали дыбом. Когда жрец прикоснулся ко лбу Джеймса, его кожу как будто обожгло.

Появился третий человек в одеянии жреца, с чашей, полной вязкой белой жидкости. Он поднес чашу к лицу Джеймса и приказал:

— Пей.

Джеймс изо всех сил сжал челюсти. Он не знал, что именно ему предлагают, но подозревал, что это призвано сделать его более послушным.

Одетый в черное убийца подошел к Джеймсу справа. Он сильными руками схватил сквайра за челюсти, пытаясь разжать их. Джеймс изо всех сил стиснул зубы, надеясь пустить недругу кровь, за что был награжден сокрушительным ударом.

— Прекрасно, — удовлетворенно сказал старый жрец. — Пусть он почувствует каждое мгновение боли, каждое мгновение того, как жизнь покидает его, а душу пожирает наш господин. Только держите его крепко, иначе он может помешать ходу церемонии. Наш господин не потерпит ошибки.

Он развернулся и пошел прочь, за ним последовали остальные жрецы. Двое стражников взяли Джеймса под руки, и еще двое пристроились позади.

Хотя каждая частичка его тела болела, а вероятность того, что он останется в живых, приближалась к нулю, Джеймс внезапно понял, что не чувствует страха. Он никогда не представлял себе собственную кончину. Конечно, он понимал, что когда-нибудь умрет, как и любое живое существо. Однако никогда надолго не задумывался над этим простым фактом. Как сказал однажды его старый друг Амос Траск: «Никто не уходит из жизни живым».

Однако сейчас, несмотря на очевидно скорую смерть, Джеймс не мог смириться с ее реальностью. Какая-то часть его сознания удивлялась этому — он знал, что должен плакать и верещать, как ребенок, умоляя о пощаде.

Внезапно сквайр понял, что где-то в подсознании таилась уверенность: ему еще не время умирать. И вместо паники разум вернулся к попыткам найти выход из сложившейся ситуации.

Его притащили в оружейную. Церемония уже шла полным ходом. Около сотни убийц опустились на колени, когда вошел старый жрец. Все они что-то пели. В атмосфере отчетливо ощущалось присутствие черной магии.

По всей комнате мерцали огоньки факелов. Джеймс использовал всю свою наблюдательность, чтобы подметить детали, которые он пропустил, когда в первый раз увидел жертвоприношение. Древние мехи над наковальней были еще в рабочем состоянии, хотя и не использовались добрую сотню лет; цепи, с помощью которых поднимали и передвигали котлы с жидким металлом для изготовления оружия, заржавели, но выглядели пригодными для использования. Джеймс прикинул в уме расстояние между возвышением, двумя большими каменными столами для ремонта, наковальнями и цепями. Он понимал, что не сможет прорваться сквозь толпу, поэтому в срочном порядке подыскивал другие пути к побегу.

Убийцы стояли лицом к жертвенному алтарю, глядя на маску демона, нарисованную на стене. Двое стражников слева и справа от Джеймса продолжали удерживать его, а те двое, которые шли позади, присоединились к остальным.

Когда сквайра подняли на постамент, где стоял камень для жертвоприношений, он взглянул вниз и увидел странную фигуру, начертанную на полу, — пятиконечную звезду, на острие каждого луча которой ярко горела большая восковая свеча. Он заметил, что жрецы тщательно избегают этих точек и следят за тем, чтобы не наступить на линии пентаграммы. Он покопался в памяти — в знаках на полу было что-то пугающе знакомое.

Когда его подвели к каменному алтарю, Джеймс почувствовал, как участился пульс. Не от страха, а из-за переполнявшего его странного ощущения торопливости. Что бы он ни собирался предпринять, лучше это сделать в ближайшие мгновения, а у Джеймса все еще не было четкого плана.

Внезапно он повис на руках стражников и начал кричать:

— Нет, нет! Что угодно, только не это!

Верховный жрец на секунду обернулся, чтобы посмотреть, что случилось. Однако вид жертвы, умолявшей о пощаде, не был для него чем-то необычным, и он вернулся к своему заклинанию.

Один из жрецов открыл большую книгу и поднес ее верховному жрецу. Старик несколько мгновений молча читал ее, а затем прокричал какие-то слова на резком и незнакомом Джеймсу наречии. В комнате потемнело, как будто что-то поглощало свет факелов. В центре пентаграммы появился расплывчатый силуэт.

Джеймс знал, что, как только прольется кровь, порождение тьмы материализуется и войдет в этот мир. Он почувствовал, как двое убийц волокут его вверх по каменным ступенькам.

Сквайр глубоко вдохнул, понимая, что момент настал. Если его положат на камень и привяжут за руки и за ноги, то он неминуемо погибнет.

Джеймс изобразил конвульсии, с криком и рыданиями опустившись на колени и слегка потянув за собой державших его стражников. Затем, крепко упершись ногами, он резко выпрямился, заставив их потерять равновесие. Не обращая внимания на боль в непослушных суставах, он резко рванул руки вверх, и охранники инстинктивно его отпустили. В мгновение ока он обрел свободу.

Правой рукой Джеймс выхватил кинжал из-за пояса стоявшего справа человека и плечом толкнул его на жертвенный камень. Левой ногой он отбросил назад охранника, стоявшего по другую сторону.