Picaro - Ученик

Прежде чем фон Будбар спешился, чтобы войти в канцелярию мытаря, его внимания привлекли жалобные крики и хохот. Оглядевшись, барон увидел, как несколько людей в оранжево-черном платье – освобожденные "мертвоголовые" – избивают скорчившихся на земле рейтаров. Пленные были связаны и только извивались под ударами тяжелых башмаков, с окованными железом носами. Стоявшие вокруг урренцы смеялись, а кое-кто помогал наемникам.

Но барону не было дела до пленных. Больше всего Манфреда волновало, как лейтенант отзовется о трусости своего подчиненного. Но Шмидт лишь мельком глянул на вошедшего и отвернулся к какому-то господину, с которым беседовал. Тот сидел на лавке и прикладывался к фляге с водкой. Оказалось, что это мессир Ларс фон Ходбург из Вольного города Лемеля. Депутат будущего Рейхстага.

– Не знаю, как они посмели поднять на нас оружие, – глаза депутата лихорадочно блестели. – Говорили, что действуют по приказу имперского канцлера, но я…

– Никакие это не рейтары, – уверенно перебил Конрад. – Разбойники или дезертиры. А их барон такой же злодей. Я это сразу понял… В любом случае у меня приказ самого курфюрста пресекать незаконные действия на его земле. И совсем неважно, кто их совершил.

– Он говорил, что у него распоряжение о моем аресте, – пробормотал начавший пьянеть фон Ходбург. – Капитан охраны поехал посмотреть, и тут в нас стали стрелять. Это было ужасно…

– Ну вот видите, – перебил Шмидт. – Вас хотели обмануть, взять голыми руками. Как хорошо, что мы вовремя подоспели. Мне стоило только переговорить с их главарем, чтобы понять, – это разбойники. Небось, думали, вы золото везете, а, может, хотели потребовать выкуп.

– Нужно допросить пленных, – сказал фон Ходбург. – Тогда мы все узнаем. Разбойники – одно, а вот если это были люди канцлера…

Не закончив свою мысль, депутат замолчал. Фон Будбар подумал, что дело может обернуться для Шмидта виселицей: приказы канцлера действовали в любом уголке государства, а имперские законы брали вверх над местными. В случае конфликта сеньор, будь то курфюрст Уррена или кто помельче, считавший, что его права нарушили, должен был обратиться в Генеральный имперский суд. Нападать на людей императора – преступление, за которое полагалась смертная казнь.

– Допросим, не беспокойтесь, – сказал лейтенант и повернулся к помощнику. – Вот что, дорогой барон… Господину депутату здесь оставаться нельзя. Берите охрану и везите всех, кого мы отбили, в Ангервальд. Это подальше, чем Мюншильд, но там будет безопаснее. А я с отрядом здесь побуду, мало ли что.

На этом дело у Воровки для Манфреда закончилось. Обрадованный тем, что о его трусости никто не вспомнил, рыцарь послал людей в соседнюю деревушку за телегами. На них разместили раненых, фон Ходбурга со слугами, и, не теряя времени, барон покинул берег. В дороге он попытался ближе познакомиться с депутатом, но тот дал понять, что не расположен к разговорам.

До Ангервальда добрались без приключений, только умерли двое раненых наемников. Разговаривая с "мертвоголовыми", Манфред узнал, что происходило до того, как появилась Летучая сотня. Ловушка, в которую попал лемельский обоз, оставляла путешественникам всего две возможности: сдаться или погибнуть. Судя по рассказам наемников, они предпочли погибнуть. Точнее, решение за всех принял капитан – какой-то Меродер, который повел людей в отчаянную атаку. Впрочем, другого ему не оставалось: их начали расстреливать из арбалетов. Сам капитан атаку не пережил: рухнул вместе с лошадью с моста и утонул.

Разузнав подробности дела, барон спросил наемников, как они считают, кто были напавшие – с императорской службы или простые разбойники? Не особо раздумывая, "мертвоголовые" сошлись во мнении, что рейтары были настоящими.

– Не бывает таких разбойников, – фыркнул мастер по имени Соу. – Чтобы сто человек, да все в одинаковых доспехах? Да строй держали? Не бывает такого…

Появление их маленького отряда в Ангервальде стало целым событием. А когда разлетелась весть о "сражении" у Воровки – в городе чуть паника не началась. Но на следующий день неожиданно приехал Конрад Шмидт. Лейтенант успокоил всех рассказом, что нападавшие были шайкой дезертиров. И, по его словам, больше никто с имперского берега не совался. Но в разговоре с фон Ходбургом и бароном бывший кузнец хмуро пояснил, что рейтары Лигвуда были самыми настоящими. А действовали по приказу имперского канцлера.

После этих слов у фон Ходбурга началась нервная горячка. Во время схватки на мосту он даже царапины не получил, но потрясение даром не прошло. И теперь каждый день в дом цехмистера местных суконщиков, где депутат поселился, прибегал цирюльник пускать больному кровь. Неудачная попытка ареста тяжело далась депутату Рейхстага.

Манфред мрачно усмехнулся. Благодаря их появлению в городе – здешним брадобреям подвалило работы. Несмотря на то что бой с рейтарами закончился полным разгромом врага, барон привез девять раненых. Правда, пятеро – "мертвоголовые", охранявшие посланца Вольного города Лемеля. Всех их приютил монастырь святого Бернарда.

За спиной скрипнула дверь – в комнату заглянул Берт:

– Простите, вашмилсть, но там уже стол накрыли. Завтрак готов.

Надев перевязь с мечом, фон Будбар спустился на первый этаж. Но спокойно поесть не удалось. Только Манфред принялся за еду, как в предназначенную для дворян обеденную залу, ввалился солдат Летучей сотни. Выкатив от усердия глаза на жующее начальство, рявкнул:

– Вашмилсть, там наши ребята в лесу у дороги двоих поймали!

Фон Будбар поморщился:

– Не ори так, олух. И говори яснее. Что за люди?

– Один грит, капитан наемников отряда "Черный кочет". Меродером зовут.

Удивленный барон отложил нож:

– Он же утонул в реке?

– Никак нет. Живой, только хромает слегка. Грит, ему стрела в ногу попала. Там, на мосте.

– А второй кто? – подумав, послать за кем-нибудь из "мертвоголовых", чтобы удостоверили личность воскресшего, фон Будбар поднялся.

– Паренек какой-то, – солдат пожал плечами. – Вроде подмастерье. Называл из какого городка… Из Вюх, Вюн… а, хрен его знает. Не упомнил, вашмилсть.

– Неважно. Ладно, идем, покажешь своих найденышей.

Знакомая улочка, где расположились, дожидаясь возвращения Курца, рыцарь и трое из его "своры", навевала воспоминания. Когда-то неподалеку отсюда, прятавшийся в Веселых кварталах столицы Венк помогал братьям-разбойникам грабить неосторожных прохожих. Занятие грязное, с какой стороны ни посмотри, но довольно прибыльное: время от времени им попадались славные тугие кошельки. Внешне оставаясь невозмутимым, фон Швертвальд мысленно вздохнул: по-своему это были неплохие денечки. Тут же усмехнувшись, он поправил себя – не дни, а ночи. И еще неизвестно, когда он рисковал больше: сейчас, на службе у графа, или одиноким волком.