Татьяна Турве - Испытание на прочность

— Ничего не вижу, иду по приборам, — раздался над головой знакомый насмешливый голос. "Сережка! — с унынием сообразила Яна. — Только его мне сейчас не хватало, последний штрих!.."

— Что ты здесь делаешь? — Янка нахмурилась с неудовольствием, оправляя на себе золотисто-коричневую кожаную курточку, папин презент. Она ею очень дорожит: — Так и рукав можно оторвать!

— Что ни рожа, то Сережа! — издевательски пропела издали Галька (не спеша, впрочем, подходить поближе). Подруги не расходились, глазели на них двоих с назойливым любопытством и о чем-то секретном пересмеивались. Сергей их жалкие поползновения достойно проигнорировал, зато Янка непроизвольно смягчилась: вечно Галина батьковна что-нибудь как сказанёт!.. Взяла себе новую моду — наезжать на ее, Яниных, друзей!

— Мы поговорим! — крикнула она девчонкам и увлекла Сергея за собой, прочь от снующей взад-вперед орды лицеистов.

— Мы будем рядом. Если что, кричи! — сообщила во весь голос бессовестная Юлька (нисколько не заботясь, что ее слышит половина лицея). И вся компания залилась жизнерадостным смехом.

— У тебя есть последняя возможность, — сверля Янку внимательным карим взглядом, огорошил на месте Сергей.

— Какая возможность? — она от удивления растеряла все заранее приготовленные для объяснения слова, с таким трудом нанизанные на ниточку одно к другому.

— Все исправить, начать все сначала. Единственное условие…

— Ах, еще и условие! — перебила она с нескрываемым сарказмом и украдкой оглянулась в поисках своих девчонок. Но те уже ушли, не стали ее дожидаться.

— Не издевайся, — непривычно тихо сказал Сергей. — Я задам один вопрос: он или я? Решай прямо сейчас, — и впился испытующе в ее лицо, и даже дыхание затаил, кажется. Яна почувствовала, как от напряжения прилила к щекам кровь, и отвела глаза, кляня себя за мягкотелость. (Ну как можно заявить человеку прямо в лицо, что он тебе больше не нужен? И тем более не чужому тебе человеку — такое чувство, будто породнились с Сережкой за эти месяцы… Избитая киношная фраза "давай останемся друзьями" здесь точно не прокатит, это было бы сплошным издевательством.)

Но он и так все понял, сквозь зубы процедил:

— Ну, не поминай лихом! — круто развернулся и пошел прочь, непривычно ссутулившись и сунув руки в карманы своей потертой коричневой байкерской куртки. У Янки сердце сжалось от необъяснимой тоски — сколько же раз она видела, как он уходит… Десятки, сотни раз.

— Подожди! — выкрикнула внезапно охрипшим голосом. — Прости меня.

— Почему же? — он взбежал обратно по ступенькам и встал рядом с ней, прислонившись спиной к перилам. На губах застыла небрежная кривая ухмылка, а лицо злое до чертиков: вот сейчас как выскажет ей все по порядку, мало не покажется!.. — Ты очень умно все сделала. Поздравляю.

— Все равно прости меня. Я перед тобой виновата. Даже не сейчас, а раньше…

— Опять со своими идиотскими прошлыми жизнями! — взорвался он. — Думаешь, я не понимаю, в чем дело? Ты меня протестировала по этой своей… как ее? Соционике, да? И решила, что я тебе не подхожу.

"Так он вот что подумал! А я сразу не догадалась, шляпа…" — она отрицательно взмахнула рукой, заглядывая снизу ему в глаза:

— Не в этом дело. Соционика здесь вообще не при чем. Просто скажи, что ты меня прощаешь.

Он медленно покачал головой, недобро прищурясь. Руки по-прежнему в карманах, небось сжаты в кулаки, ноги прочно расставлены — вид самый что ни на есть враждебный. И возвышается над ней на целую голову, чувствуешь себя рядом малюткой-лилипуткой, девочкой с пальчик!

— Для меня это очень важно. Ну пожалуйста… — презирая себя за этот просительный тон, повторила она в третий раз. Сережка вопреки всем ожиданиям смягчился и пробормотал:

— Ладно, Бог с тобой… — по-братски обнялись, словно перед долгой разлукой. Сергей прижал ее к себе так, что едва кости не захрустели, и что-то не торопился отпускать: — Где я такую найду?

— Найдешь себе нормальную, — Янка с осторожностью высвободилась из этих богатырских объятий: — Как ты в прошлый раз говорил?.. Без сдвига по фазе.

— Нормальную мне не надо, — с убеждением заверил он, и завелся опять по новому кругу: — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Хочешь со мной… как вы там говорите? Кармически развязаться. Да не реви, глупая… Я через неделю позвоню, будет время подумать.

— Не надо звонить… Так еще труднее.

— А-а, значит, вот как! — отстранил ее от себя и зашагал восвояси энергичным шагом, высокомерно вскинув стриженую русую голову. Уже у самых ворот обернулся и крикнул со злой улыбкой в полный голос (опять все знакомые-незнакомые в радиусе километра услышали, завтра весь лицей будет в курсе):

— Увидимся в следующей жизни! Я тебя не простил.

Еле сдерживая подкатывающие к горлу слезы, Яна похоронным шагом двинула к остановке — пора уже и к дому, родному дому… (Нечего здесь торчать на радость местным зевакам.) И замерла на месте: на крыльце возле корпуса лицея, всего лишь в десятке метров от нее, маячила нескладная долговязая фигура Капли. Выходит, торчал на своем наблюдательном пункте все это время, следил за ними с Сережкой, и теперь тоже не уходит, наслаждается зрелищем — любуется на ее зареванную физиономию и распухший красный нос! Взвившись ракетой, Янка со всех ног бросилась к лицейским воротам, не глядя, куда бежит, натыкаясь по пути на встречных прохожих.

Девчонки ждали ее на остановке в двух кварталах от лицея: мерзли, пританцовывали на одном месте, отбивая на асфальте чечетку, но не расходились. (Яна вяло порадовалась, что успела по дороге привести лицо в порядок, хотя бы сравнительный.)

— Ну и как? Что он сказал? А ты ему что?.. — заверещали подружки при виде нее, перекрикивая друг друга. Пока Яна раздумывала, что бы им ответить понейтральнее, выручила Машенция:

— В следующей жизни они решили не встречаться!

"Если б они только знали… До чего же пакостно на душе! Эта история мне еще аукнется", — без излишнего оптимизма подытожила Яна, отмалчиваясь или вяло отнекиваясь в ответ на Галькины энергичные расспросы. Вот бывают же такие дни — все идет наперекосяк, все через пень-колоду! Конечно, по-глупому вышло с Каплей, могла бы удалиться с достоинством, с высоко поднятой головой, так нет же — припустилась вскачь, как антилопа гну… А со сценой прощения еще глупее — точь-в-точь как в дешевой мыльной опере! (Для непосвященных, не рейкистов, вообще по-дикому прозвучит.) Но ведь и в самом деле важно расстаться по-человечески — no hard feelings, никаких тяжелых чувств, как говорят американцы.