С Алесько - Злато-серебро

Вскоре из-за тканого полотнища, по всей видимости скрывавшего еще одну дверь, вышел мужчина. Он выглядел старше Серпа, лет тридцати с небольшим, одет богато, но неброско. Лицо открытое, умные карие глаза глядят любезно, почти весело. Темная щегольская бородка разительно отличалась от обширных, хоть и аккуратно подстриженных, зарослей на лицах Абиса и Седруса. Чародей с трудом удержался, чтобы не потереть свои покрытые щетиной щеки. Бриться он не любил из-за неизбежных порезов и траты времени, предпочитая удалять лишнюю растительность с помощью чар, но сейчас приходилось беречь силы.

— Здравствуй, — мужчина радушным жестом предложил гостю присаживаться на лавку, сам устроился рядом, повернувшись к собеседнику. — Я — Маргрит. А как твое полное имя?

— Серпилус.

— Серпилус, у меня будет к тебе весьма серьезное и, думаю, соблазнительное предложение. Но сначала ты должен рассказать, каким образом одаренный оказался палачом. Нужно ли пояснять, что я сумею почувствовать ложь, хотя и не являюсь чародеем? — говорил Маргрит доброжелательно, во взгляде проглядывало сочувствие.

— Нет, не нужно, — вздохнул Серп. В этой комнатке тоже ощущались чары, охранные и глухие, что не давали подслушивать, все с тем же незнакомым "привкусом".

Маргриту Серп рассказал почти все. Не в последнюю очередь потому, что тот не смотрел презрительно, как Юнкус, или с примесью жалости, как Илекс. Не упомянул чародей лишь Мерту, как и обещал трактирщице, да ее друга-Нетопыря. Свой визит в Регис объяснил сведениями, полученными от знакомца Кверкуса, который имеет отношение к ордену. И ведь не соврал! Хвала Госпоже, Илекс сам признался, что знает наставника Серпилуса.

Помощник наместника выслушал внимательно, попросил разрешения взглянуть на ошейник.

Палач развязал платок и обнажил шею. Маргрит придвинулся ближе, наклонился, некоторое время разглядывал темную полосу, потом провел по ней пальцем, украшенным вычурным перстнем из золота и серебра с перламутром. Серпу было не слишком приятно дотошное разглядывание позорной метки, но он сжал зубы и вытерпел молча.

— И избавиться от него никак не удается? — уточнил мужчина.

— Нет. Я пробовал сам, потом пытался мой наставник. Полоса не только не исчезла, а стала заметнее.

— Ничего, это поправимо. Завтра я дам тебе зачарованный ошейник, который скроет твой и сам будет невидим.

— Зачем? Для чего я тебе понадобился? — не выдержал Серп.

— Слыхал ли ты о неудавшихся замужествах наследницы Пирольского престола?

— Слыхал.

— Сын Крестэля поведал? — улыбнулся уголком рта Маргрит, Серп кивнул.

— Наместник очень обеспокоен происходящим. Он подозревает заговор, но никаких доказательств нет. Я предложил устроить проверку. Найти подставного жениха, который сможет в случае чего и за себя постоять, и заговорщиков на чистую воду вывести.

— Подставным женихом стану я? — Серп с трудом сдержал смех, вспомнив разговор с Кайтом о том, стоит ли рисковать жизнью ради удовольствия жениться на принцессе.

— Именно! — Маргрит определенно радовался сообразительности собеседника. — Поначалу мы с наместником не думали о привлечении чародея, хотели уговорить сына Крестэля. Мы снабдили бы его мощными защитными и сигнальными амулетами, и парень был бы надежно защищен от чар. Серпента отправилась в Мелгу, поговорить с Кайтом. Но там она услыхала о помощнике палача, который наделен даром, и решила, что ты справишься лучше.

— Чародей в этом деле будет полезнее, здесь трудно спорить, — кивнул Серп. — Но почему именно я? Почему не любой другой, без ошейника? Неужели тебя не тревожит, что кто-то сыграл со мной такую шутку?

— Нет, не тревожит. Ты ведь рассказал мне правду. Возможно, твоего недруга давно нет в живых, поэтому ты и застрял в Залесном без объяснений.

Чародей не стал возражать, хотя и был убежден: враг его жив. Он не верил, что кто-то расстался с частью жизненной силы ради удовольствия наградить Серпилуса неистребимым ошейником.

— Что до нашего выбора… — продолжал Маргрит, — не думал, что ты станешь задаваться подобными вопросами. Разве тебе не хочется пожить во дворце, играя роль заморского принца, жениха наследной принцессы? Должен заметить, что Эрона недурна собой и обладает добрым нравом. Да и награда в случае успеха ждет тебя немалая.

— Звучит заманчиво, но и риск велик, — Серп бросил очередной взгляд на бородку Маргрита, не удержался и потер-таки щетину. — К тому же мне хватает в жизни неясностей. Уж на такой-то простой вопрос могу я получить ответ?

— Безусловно. Во-первых, ты отлично зарекомендовал себя на службе в Мелге. Серпента рассказала о расправе над преступным чародеем и его шайкой. Так уж сложилось, что чародеи стараются не ввязываться в дела стражи и тайных служб. Их сковывают обеты. Ты не один год живешь ремеслом палача, в меньшей степени боишься замарать душу. Да и обеты, как выяснилось, нарушать в случае необходимости можешь. Значит, более других подходишь для важного и опасного задания. Мне этого было бы достаточно, чтобы сделать выбор, — Маргрит снова улыбнулся, широко и искренне.

Серп не верил своим ушам. После стольких лет позорной работы, презрения окружающих, большинство из которых не находило для него доброго слова даже в последние месяцы в Мелге, быть оцененным по достоинству правой рукой наместника Пиролы! Маргрит, впрочем, не преминул щелкнуть по носу взыгравшее было тщеславие чародея.

— Не стану скрывать, у моего господина есть еще одно соображение в твою пользу, не столь приятное. Харьер, как и многие старые люди, очень подозрителен. Он опасается, что поддельный жених может злоупотребить оказанным доверием и попытаться стать настоящим мужем будущей королевы. Именно поэтому поначалу мы и хотели уговорить младшего Крестэля. Его все равно прочат Эроне в супруги. Но в отношении тебя, Серпилус, Харьер совершенно спокоен. Ошейник твой виден не будет, но никуда не денется. Мужа-палача принцесса не потерпит, даже если вдруг оступится. А в твоих интересах не допускать никаких вольностей. Ты ведь представляешь себе участь обманщика, проведя столько времени в пыточной.

— Представляю, — поежился Серп. — И я отлично помню, что сильный одаренный не может претендовать на близость к престолу.

— А ты сильный? — деловито, без недоверия или издевки осведомился Маргрит.

— Наставник называл меня одним из лучших своих учеников, — Серп посчитал разумным проявить умеренную скромность. — Да и Нетопыри, насколько мне известно, не заинтересованы в слабаках.

— Тебя хотели взять в орден? — удивился мужчина.