А. Котенко - Отдел странных явлений: Проклятье в подарок

Средь синих, чуть посеребренных колонн, изредка пробегали маленькие черные зверьки, но, завидев хозяйку, прятались в густых тенях. И только в противоположном креслу углу комнаты на мраморном постаменте расположилась статуя пятнадцатилетнего подростка. Казалось, что еще минуту назад он был живым человеком, а его просто завернули в тонкую пленку и облили лаком, обездвижив.

Красавица в белой тоге, поправив роскошную серебристую прическу, стояла напротив статуи и любовалась. Худоватый рыжий школьник в потрепанном пиджаке. Такой бы женщине наслаждаться статуями королей да императоров, а не хрупких мальчишек.

- Джуоо-сама, - тоненький голосок вывел статную женщину из раздумий и она, обернувшись, бросила полный ненависти взгляд на кошачье отродье, упавшее перед ней ниц.

Хрупкая красноволосая девочка с большими черными ушками и пушистым хвостиком, словно осиновый лист, трепетала перед хозяйкой, опираясь на тросточку.

- Ну и как? - сощурившись, спросила Джуоо-сама, ожидая не очень приятных вестей.

Слишком жалко выглядела гостья, чтобы сообщить о победе. Похоже, ее жестоко избили, потому что девочка-кошка едва опиралась на перебинтованную ногу. Как она умудрилась встать на колени, оставалось тайной.

Не нравилось хозяйке поведение прислужницы, которая боялась каждого движения госпожи.

- Еще двое, - потупив взгляд, сказала девочка-кошка, перебирая длинными бледными пальцами складки на розовой юбке.

- Ничего страшного, моя милая Мари, - улыбнулась Джуоо-сама уголками губ и еще раз посмотрела на статую уснувшего школьника. - Пусть хоть всех вернут. Все пути ведут их ко мне. Чем дольше они сопротивляются, тем больше произойдет убийств.

Прислужница по-кошачьи улыбнулась, пряча уши под волосами. Когда она кивнула, колокольчик на ее шее издал чуть слышный звон. Хозяйка погладила девочку по голове, и всю боль кошачьего создания словно рукой сняло. Счастливая улыбка озарила лицо гостьи, когда она смогла согнуть ногу в колене.

- Они намного сильнее и хитрее, чем я думала. Но… от судьбы не уйти, - напевно рассказывала Мари хозяйка, - можно бежать как угодно быстро, куда угодно. Но любые дороги рано или поздно приведут вас в Лес Судеб, Иван да Неб… Умерев однажды невозможно жить дальше… так ведь гласит наш закон, моя дорогая Мари?

Девочка-кошка послушно мяукнула, обняв хозяйку за ногу.

- И только у мадзоку есть тысяча жизней…

Часть 6. Девичьи грёзы

Какую бы глупость вы ни придумали,

найдется человек, который

эту глупость сделает.

Женщина. Очень красивая и недоступная. Для Санджи Киномото ничего не найти желанней. Он мог часами, запершись в лаборатории, среди датчиков и компьютеров, сидеть и любоваться нарисованным собственными руками портретом. Сын этой женщины сказал, будто Санджи угадал ее внешность. Он предвкушал встречу с принцессой Кией, прокручивал в голове не один диалог, думал, каким образом наиболее эффектно можно сделать предложение вдове из древнего мира.

Но временами кто-то невидимый будто щелкал выключателем в голове наместника, и он, ругался не самыми приличными словами, выкуривал по несколько сигарет кряду, и сворачивал портрет любимой женщины в трубочку.

- Что за наваждение? - ворчал под нос Санджи, измеряя лабораторию шагами, пока заваривался его любимый зеленый чай с лотосом. - Почему она мне нравится? Обычная женщина!

Он разворачивал ее портрет, любуясь сказочной красотой принцессы, фыркал и продолжал бубнить себе под нос:

- Она, конечно, хорошенькая, но у меня и без нее проблем хватает! Мне нужно помочь агентам из России…

И снова кто-то включает рубильник, и наместник крепко прижимает к груди портрет госпожи Кии и обещает спасти ее от всех бед и привезти в далекую для нее Ниххонию.

- О, ками[24]! - воет Киномото, когда рассудок вновь возвращается к нему. - Кто-то помыкает мной, кому-то надо избавиться от меня, нужно сказать об этом Ивану и…

Щелк… и наместник берет еще один листок и рисует на нем в пятьдесят какой-то раз овал лица прекрасной незнакомки.

И стоит его коллегам из России появиться на пороге лаборатории, мания становится невыносимой, из глаз текут слезы, а тело сводит от непреодолимой страсти. Кроме мыслей о Кие, в голове у наместника не остается ничего.

Так получилось и ранним утром, когда уставший Иван Дураков открыл дверь и тихо вошел в лабораторию.

Небритый Санджи, жуя карандаш и тыча сигаретой в лист акварельной бумаги, заканчивал неизвестно какой по счету портрет принцессы.

- Непорядок, - покачал головой Иван. - Не думаю, что вдова Эхнатона сойдет с ума от любви к какому-то обросшему прокуренному японцу в изляпанной рубахе.

- Ты ранишь меня прямо в сердце! - взвыл Киномото, падая перед агентом на колени.

- Так побрейся, надевай свое лучшее кимоно, отыщи самую заточенную катану и выбрось сигареты! И я отправлю тебя прямиком к принцессе!

Ошалелые зеленые глаза наместника, не отрываясь, смотрели на спасителя. В глубине души Санджи думал, как бы эти два придурка из России не натворили чего непоправимого в Ниххонии, пока он в очередной раз устраивает личную жизнь в ближайшем фрактальном пространстве. Сколько у него уже народилось наследников, Санджи предпочитал не думать. Как не задумывался над тем, есть ли они у него вообще. Он давно уже обрек себя на одиночество, когда переселился в мир мечтаний. И вот он дал слабину, непонятно почему решил жениться на таинственной незнакомке из другого мира.

- Я не вру! - Иван достал из нагрудного кармана компьютер, на экранчике которого уже светилась яркая приветственная надпись: 'Добро пожаловать в Кемет'.

Третье приключение на три тысячи лет назад обещало не уступать по интересности первым двум. Когда сначала искали мертвую царевну, а затем похитили супругу фараона, на этот раз ожидался не менее запоминающийся финал - мужик с катаной против кеметской стражи. Иван не очень хотел посвящать Санджи в подробности первых двух приключений, чтобы наместник испытал на себе как можно больше прелестей божественной игры. Нет, Дураков не считал себя издевателем, он просто-напросто боялся, что программа способна вынести Киномото не совсем в ту эпоху или в иную реальность.

- Так что, приготовься, принцессы не любят оборванцев, - повторил Иван, подмигивая.

У Санджи кто-то словно моторчик завел. Наместник тут же сорвался с места и кинулся в ванную мыться, бриться и причесываться. Не прошло и десяти минут, как сверкающий принц в салатном кимоно с мечом через плечо и незаменимой сигареткой во рту стоял перед российским агентом, рапортуя: