Дэвид Дрейк - Прилив победы

Приский рокочуще рассмеялся.

— Отлично. Мы просто можем сидеть тут и смотреть, как они горят.

Теперь Григорий скривился.

— Может, и нет. Если в Бароде есть кто-то из кушанов, то я удивлюсь, если они не откажутся подчиняться. После того, как поймут, что приготовили для них жрецы.

Велисарий уже собрался говорить, но замолчал, увидев, как качает головой Маврикий. В отличие от Григория, который был занят разгрузкой орудий и боеприпасов, Маврикий присутствовал, когда Велисарий слушал отчеты вернувшихся из Бароды шпионов.

— Там нет никаких кушанов, — объявил Маврикий. — Если верить нашим сведениям, малва полностью уводят их от реки Инд. — Он снова по-волчьи улыбнулся, — Готов поспорить: Кунгас изрядно продвинулся по Центральной Азии и известия о нем быстро распространяются. Очевидно, несколько тысяч кушанов, расквартированных в верхней долине, вышли из подчинения малва. В последний раз, когда их видели, они направлялись вверх по реке Джелам с головами жрецов Махаведы. кшатриев и некоторых йетайцев на пиках.

Григорий не очень хорошо разбирался в географии.

— А что такое Джелам?

— Один из притоков Инда, — ответил Велисарий. — Обеспечивает легкий доступ — то есть относительно легкий — к Гиндукушу. И к Пешевару, где Кунгас планирует заново отстраивать столицу Кушанского царства.

— О!

Приский рассмеялся.

— О! Чертова империя малва начинает трещать швам.

Велисарий не видел оснований исправлять это чересчур оптимистичное заявление. В реальности, как он знал, что великая империя малва — все еще самая могущественная в мире — едва ли могла быть описана, как «трещащая по швам».

Да, северо-западная часть Деканского плоскогорья полностью потеряна, если не считать Бхаруча и низин вдоль реки Нармада. Но покорение малва империи Андхра произошло всего несколько лет назад, и этот регион никогда не был включен в империю малва. Даже южная и восточная части покоренной Андхры были упрямыми и беспокойными. А северо-запад — Махараштра, земля маратхи — никогда не прекращал сражаться в открытую, даже до того, как Шакунтала убежала из плена и у восставших появилась цель.

Что касается кушанов…

«Они никогда полностью не входили в социальную структуру малва, — сказал Эйд. — Они не считались привилегированными, как йетайцы, с ними никто не нянчился, они не были связаны обычаями и клятвами, как раджпуты — квадратный колышек в круглой ямке. И так было всегда, даже в самые лучшие времена. Они обязательно бы вырвались, если бы им представился какой-то шанс».

После секундного молчания Эйд продолжил:

«Нельзя сказать, что государство малва „трещит по швам“, пока не восстанет самое сердце империи: Гангская равнина, на которой живут десятки миллионов поденных малва. Не только восставшие в лесах Бихара и Бенгалии, а крестьяне с равнин и люди из великих городов. Вот кто нам нужен. А они не станут восставать — после бойни в Ранапуре, — пока не увидят реального шанса на победу. А его нет, пока империя остается нерушимой и малва преданы йетайцы и раджпуты».

И снова Эйд замолчал. Затем пришла вполне довольная мысль:

«Все равно… я думаю, справедливо сказать, что трещины появляются. Большие трещины».

Велисарий ничего не ответил. В следующие минуты, когда один крупный взрыв следовал за другим, возвещая о разрушении Бароды, он даже не побеспокоился следит за городом. Полководец повернулся в седле и смотрел на северо-восток. Где-то там, за горизонтом, лежала Раджпутана. Суровая и бесплодная горная местность была кузницей, из которой выходили раджпутские воины.

«А если начнут трещать они…»

«У малва все еще останутся йетайцы, — предупредил Эйд. — Йетайцам некуда идти. В особенности, если Кунгас заново завоюет земли бывшей Кушанской империи, где обитали когда-то йетайцы. До того, как они приняли предложение стать самым привилегированным классом в Индии после самих малва».

Велисарий хитро улыбнулся.

«Больше некуда идти? Не будь так уверен в этом, Эйд. Предприимчивые люди — в особенности те, кто в состоянии видеть дальше собственного носа — способны найти пути отхода почти в любой ситуации. Что там сказал тот человек? Тот, из будущего, которое могло бы быть. Ты рассказывал мне о нем, у него еще так много мудрых изречений».

«Сэмюэл Джонсон32. Будьте уверены, сэр: когда человек знает, что его повесят через две недели, это великолепно помогает ему сконцентрироваться».

Глава 23

ДЕКАНСКОЕ ПЛОСКОГОРЬЕ

Осень 533 года н.э.

Рана Шанга не сводил взгляда с трона слоновой кости, на котором восседало рыхлое тело господина Венандакатры. Не с самого гоптрия Деканского плоскогорья. Во многом как и лицо Венандакатры — которое Шага изучил даже слишком хорошо за те недели, которые армия Дамодары находилась на Деканском плоскогорье — трон был вырезан так, что состоял из многочисленных сложных изгибов и полостей.

Но царю раджуптов было гораздо легче смотреть на трон, чем на господина-малва, который на нем сидел. В конце концов, предмет мебели был вырезан рукой простого ремесленника, а лицо Венандакатры, больше похожее на морду толстой жабы или ящерицы, сформировали пороки и прихоти.

Царь раджпутов на мгновение задумался об этом сравнении. И нашел, что это помогает ему сдерживать ярость. В последнее время, когда его гнев, казалось, угрожал вылиться наружу, Шанга направлял их на безвредную фантазию о том, как бы разрушить этот проклятый трон, разбить на мелкие кусочки вместо того…

Господин Венандакатра наконец прекратил рвать, метать и поливать грязью войска раджпутов, составлявших сердце армии Дамодары. Начал говорить сам господин Дамодара. Звук спокойного и ровного голоса командира прорвался сквозь гнев и ярость, затуманивающие разум Шанги.

Царь поднял глаза и перевел взгляд на Дамодару. Командующий армией малва, недавно прибывшей на Деканское плоскогорье, удобно откинулся на своем стуле. Очевидно, он был расслаблен и чувствовал себя вполне свободно.

— …пожалуйста, расскажи о своем неудовольствии императору и Нанде Лалу, — говорил Дамодара. Говорил спокойно, почти безмятежно. — Пожалуйста, господин Венандакатра! Сделай мне одолжение! Возможно, император прислушается к твоим словам — хотя это и маловероятно — и отправит меня и мою армию куда-то в другое место. Участвовать в войне вместо того, чтобы удовлетворять прихоти испорченного ребенка.

В ответ на оскорбление Венандакатра зашипел. Он стал клекотать, как индюк, в ярости и негодовании, но все еще спокойный голос Дамодары прошел сквозь этот поток брани, как раскаленный нож.