Наталия Московских - Нити Данталли (СИ)

Бэстифар не скрывал самодовольства. Он упивался страхом и мукой в глазах солдат, испытывающих настоящую агонию по воле аркала. Некоторые люди попросту теряли сознание, не в силах вынести пытки пожирателя боли.

— Чего… ты хочешь?.. — проскрипел монарх, и лицо его исказилось мучительной гримасой.

Бэстифар обеспокоенно посмотрел на данталли. Лицо Мальстена оставалось бледным и измученным после жестокой расплаты. Глубокая рана на плече все еще кровоточила. Аркал вздохнул, снисходительно улыбаясь.

— Вы дадите нам уйти, — качнул головой Бэстифар. — Больше ничего.

Для лучшего эффекта пожиратель боли усилил свое воздействие, и Пустогорье наполнилось тяжелыми стонами и криками.

— Ну же, Ваше Величество, будет Вам упрямиться! Дайте обещание. Я, можно сказать, прошу о сущем пустяке, — не переставая миролюбиво улыбаться, аркал склонил голову на бок.

Кто-то из находящихся рядом людей отчаянно взмолился выполнить требование иного — любое требование, лишь бы прекратилась пытка. Этой мольбе вторил не один голос.

— О, боги, пусть! — сквозь агонию выдавил Эллард Томпс. — Пусть идут!

Нельзя сказать, что у Рериха по сути был выбор. Придавленный к земле болью от воздействия пожирателя боли, он с трудом кивнул, и Бэстифар поспешил прочь из лагеря, увлекая за собой данталли. Но сделав два шага, он остановился, обернулся и пригрозил, не гася алого сияния на своей ладони.

— Предупреждаю, если за нами последует хоть один солдат любой из присутствующих армий, я вернусь и убью здесь каждого. Думаю, все уже поняли, каким способом.

Грат, Малагория.

Двадцать второй день Юстина, год 1485 с.д.п.

— А говоришь, никогда не делал ни из кого безвольных кукол… — усмехнулся Грэг Дэвери. — Или эти три воина не в счет?

— Я ни за что бы так не поступил, если бы от этого не зависела жизнь моего друга. Не думай, что мне пришлось по духу такое воздействие: я не был от этого в восторге. Но не поступи я так, Бэстифар был бы мертв.

Охотник глубоко вздохнул.

— Думаю, оттого многие остались бы в выигрыше. Тебя бы не разоблачили… возможно.

— Собственная репутация в обмен на жизнь друга? — хмыкнул Мальстен. — Сразу видно, что ты привык работать один.

По лицу Грэга пробежала тень, и он, качнув головой, поспешил сменить тему.

— У каждого из нас свои принципы. В общем, так ты и оказался здесь, в Грате…

Мальстен кивнул, хотя понимал, что слова охотника не были вопросом.

— Мне некуда было больше идти. Хоттмар был захвачен Красным Культом еще до моего вступления в анкордскую армию. Рерих позже по наставлению Бенедикта Колера свалил всю вину за нарушение Вальсбургской Конвенции на меня, и я стал врагом для большинства королевств Арреды. Кроме Малагории мне действительно некуда было податься. К тому же эта страна не входит в юрисдикцию Красного Культа, здесь меня не имеют права казнить без суда, Бэстифар позаботился об этом.

Грэг качнул головой.

— Что ж, твоим бойцам в отличие от тебя Тарт так не улыбнулась…

Мальстен невольно поморщился.

— Да. Пытаясь избежать скандала, Рерих приказал казнить всех моих солдат, при свидетелях из Культа. Бенедикт Колер заключил, что Кровавая Сотня была порабощена «демоном-кукольником», и души этих людей уже не спасти, а Рерих без малейшего угрызения совести подтвердил эту ложь. Если б только я мог изменить это! Если б мог что-то предпринять, но я даже не подозревал, что Анкорда позволит Ста Кострам разгореться. Колер, не сумев доставить в Чену меня, нашел другого данталли, выдал его за Мальстена Ормонта, и казнь состоялась…

Мальстен осекся и прикрыл глаза.

— Имена каждого из солдат я вспоминаю в молитвах к Рорх ежедневно. Если бы я только знал, что все обернется так, я сделал бы все, чтобы спасти их от этой участи.

Охотник нахмурился.

— Для этого тебе было бы достаточно просто не спасать аркала, — пожал плечами он.

— Это бессмысленный спор, — поморщился данталли. — Никто не знает, как бы все повернулось, не спаси я Бэстифара в тот день. Возможно, эта история просто произошла бы позже. Сейчас я уверен, что так бы оно и было: нужно было быть слишком самонадеянным молодым идиотом, чтобы вообще решиться на вступление в анкордскую армию.

— Ты обманываешь себя, Мальстен, — вздохнул Грэг. — Говоришь, что сделал бы все для спасения своих людей, но это «все» ограничивается одной единственной жертвой. Будь у тебя гарантии, что Кровавая Сотня выживет, если аркал умрет, ты решился бы пожертвовать им? Просто любопытно.

Данталли неопределенно покачал головой.

— Не знаю. Не думаю… я не сторонник выбирать из таких жертв, знаешь ли.

— Это я уже понял, — произнес охотник и добавил после недолгой паузы, — мне… жаль, что так вышло с твоими людьми.

Данталли недоверчиво посмотрел на него.

— Мне тоже, — холодно кивнул он. Затем, вздохнув, Мальстен посмотрел на лестницу, ведущую на верхние этажи дворца. — Что ж, думаю, бесед на сегодня достаточно. Мы еще не раз увидимся на представлениях. Хочу тебя заверить: под моим контролем ты будешь в безопасности.

Охотник нервно усмехнулся, подавив свое возмущение. Он понимал, что споры ни к чему не приведут в его положении, и заставил себя смолчать. Лишь когда Мальстен направился в сторону лестницы, Грэг окликнул его:

— Я тоже хочу тебя заверить, — прищурился он. — Твой выбор в пользу Бэстифара в тот день был ошибкой. Он опасен и жесток.

— Как и ты, — отозвался данталли и, не дожидаясь ответа охотника, поспешил покинуть подземелье.

Грат. Малагория.

Семнадцатый день Матира, год 1489 с.д.п.

Дезмонд стоял в коридоре за портьерой, словно вор, которого в любой момент могли застигнуть врасплох. Небольшой арбалет, заряженный болтом, ходил ходуном в дрожащих от волнения руках. По вискам от напряжения стекали крупные капли пота.

«Я больше не намерен это терпеть», — напомнил себе данталли, плотно стискивая челюсти и пытаясь заставить себя успокоиться. — «Он должен понять, наконец, что не имеет права оставлять меня с расплатой на эти два часа! Чего бы он там ни хотел от меня добиться, это несправедливо. Я должен показать это наглядно!»

Дезмонд постарался осторожно размять затекшие ноги. Он уже несколько часов поджидал аркала в коридоре, что вел к комнате Кары.

Когда послышались торопливые шаги босых ног, Дезмонд притаился и буквально превратился в собственную тень. Те повторяющиеся из раза в раз часы пытки, когда он ждал Бэстифара после цирковых представлений для избавления от расплаты, научили данталли различать шаги аркала на слух, и сейчас по коридору торопливо перебирал босыми ногами однозначно не Бэстифар.