Джудит Тарр - Замок горного короля

— Нет, — сказал он. — Хватит. Он знает меня как облупленного. Мне не надо…

Они рассмеялись, но глаза их сверкали. Их было много, они были сильны, и эль все еще управлял их поступками, делая их жестокими.

— Ну же, парень! Будешь нашим капитаном. Разве не о тебе он рыдал? Разве не тебя он так любит?

Вадин боролся. Они смеялись. Он проклинал их. Они повалили его на землю и сели на него верхом. Кав опять взял остро отточенный сверкающий нож. Вадин лежал неподвижно.

— Кав, — произнес он, — не надо.

Его старый друг смотрел на него чужим лицом. Кав ничего не выиграл, принеся эту жертву: без своей прекрасной бороды он стал даже менее привлекателен, чем прежде, — огромный, грубый мужик, с челюстью, выступающей, как гранитная скала. Он нагнулся и приложил к щеке Вадина обжигающе холодное лезвие ножа. Вадин подставил свою скулу.

С резким смехом Кав заткнул нож себе за пояс.

— Отпустите его, — сказал он и повторял до тех пор, пока они не повиновались, рыча.

Вадин неловко поднялся, потирая пораненное колено. Оруженосцы подались назад. Теперь они поняли то, что он знал с самого начала, когда сел рядом с ними. Он больше не был одним из них. Они сами пожелали служить королю; он же принадлежал Мирейну полностью, помимо своей воли и до глубины души. Он кивнул головой Каву, даже слегка улыбнулся — и ушел. Они не пытались удержать его.

Старуха, сидевшая у занавеси, взяла у Вадина монету, но даже не пошевелилась, чтобы пропустить его. Она уставилась на него, как будто не узнавая.

— Кого ты хочешь?

Он застонал. Конечно, именно сегодня, а не в какой-то другой день, Конди должна была впасть в маразм.

— А кого ты думаешь? Конечно, Лиди.

— Ее нельзя.

— Что ты мелешь? Она мне обещала. Обещала оставить сегодняшнюю ночь для меня.

— Ее нельзя, — повторила Конди. — Она ушла. Пришел мужчина и купил ее. Заплатил за нее золотой солнечный диск.

Вадин был готов завыть во весь голос. Он схватил старую ведьму за горло и тряс до тех пор, пока она не взвизгнула от страха.

— Кто? Кто? О боги, я убью его!

Она не захотела сказать ему. Или не могла. Если сначала она прикидывалась тупой, то теперь его гнев заставил ее шептать правду; скорчившись, она стонала и молила его уйти. В конце концов пришел хозяин таверны с одним из своих людей, а у Вадина еще осталось достаточно соображения. С горьким проклятием он развернулся и бросился в ночь.

Наружная дверь Мирейна была закрыта, внутренняя заперта. Счастливый человек! У него была своя женщина; она любила его и принадлежала ему, и никто другой не мог купить ее. Вадин прошагал мимо насмешливо молчащих стражей к себе в комнату, сбрасывая по пути свой роскошный наряд. Совсем недавно он надевал его с такой радостью, думая о Лиди, о том, как она посмотрит на него, улыбнется и объявит его самым красивым из ее любовников; а потом они бы устроили целую игру, снимая это все.

Вадин споткнулся, у него вырвалось резкое слово. Он совсем забыл про поклажу, сваленную в кучу под дверью в ожидании утра. Он пнул ее ногой и опять выругался, потому что поврежденное колено бурно запротестовало. Еще немного — и он бы разрыдался.

Что-то зашуршало в темноте. Вадин застыл, уронив руку на рукоятку меча и с тихим свистящим звуком доставая его из ножен.

Искра переросла в пламя и превратилась в светильник рядом с его кроватью. Лиди, моргая, смотрела на его явление в блеске украшений и с мечом в руке. Она была в чем мать родила, за исключением нитки бус, голубых как небо. Она поднялась, подошла к Вадину и обняла вместе с мечом.

— Мой любимый, бедняжка, ты искал меня? Я пыталась послать тебе весточку, но сначала не было времени, а потом ты ушел, и они не позволили мне пойти за тобой.

Он зарылся лицом в нежность ее волос.

— Конди, черт бы ее побрал, сказала, что тебя продали.

— Так оно и было.

Вадин отпрянул, но Лиди улыбнулась, сияя от радости.

— Да, Вадин. Пришел человек, он принес золото; Конди и Ходан долго торговались, но взяли его, хотя я спорила, и проклинала их, и даже кричала. Но что я могла сделать? В конце концов, я была только рабыней. Потом, — сказала она, — потом человек увел меня и был очень добр ко мне. Он привел меня в замок. Я уже начала бояться. Человек провел меня в комнату, полную надменных женщин, которые вели себя как королевы, хотя на самом деле были служанками. Они заставили меня вымыться с головы до ног, а потом искали у меня вшей и чего-то еще похуже, и я стала злиться.

Вадин убрал меч в ножны, сбросил его и перевязь на поклажу и подчинился Лиди, которая увлекла его к кровати и устроилась у него на коленях. Она поцеловала его в грудь прямо над сердцем и вздохнула.

— Конечно, я поняла, за кого они меня приняли. За обычную шлюху. — Она приложила пальчик к его губам, чтобы не дать ему возразить. — Такой я и была, любовь моя, хотя я пыталась оставаться чистой и не принимала каждого мужчину, который просил меня. Теперь же, сказали эти женщины, я должна была научиться жить по-новому. Меня купили не для того, чтобы я занималась своим ремеслом в замке.

Некоторое время Лиди молчала. В конце концов Вадин не выдержал и спросил:

— Для чего же тебя купили?

— Они не хотели говорить мне, — произнесла она. — Очень долго не хотели. Они мне все показывали. Как одеваться, и давали мне красивые одежды, чтобы я научилась. Как делать прическу. Как пользоваться духами и красками. Словно я всего этого не знала; но тут, конечно, была некоторая разница. Они мне показывали, как быть настоящей леди. Или как прислуживать леди. Очень высокородной леди, Вадин. Ты знаешь княжну Ширани?

— Конечно, — ответил он. — Это одна из дам короля.

— Я знаю. Она любит его до смерти. Бедная госпожа, ее отец князь Кирлиан один из бунтарей, а она живет только ради взгляда короля и уверена, что ее убьют как дочь предателя. Я сказала ей, что она может ничего не бояться. Король знает, где правда, а где ложь.

— Почему же именно Ширани купила тебя? Мужчина — это я могу понять: ты знаменита. Но девушка, княжна…

Лиди рассмеялась.

— Конечно же, она меня не покупала. Я — подарок. Слушай, что было дальше. Пришла какая-то женщина и спросила у княжны, подхожу ли я ей, и эта милая девушка ответила, что все превосходно. Женщина даже не улыбнулась. Она сказала, что меня хотят видеть в другом месте, и велела помнить о хороших манерах. Обидевшись, я хотела было повести себя откровенно грубо, как она того и ждала, но не смогла так поступить в присутствии моей госпожи. Я изобразила на лице благопристойное выражение, и женщина увела меня. — Лиди засмеялась. — О, это было чудесно, я была просто вне себя. Она отвела меня к мужчине, мужчина — к мальчику, а мальчик — к королю. И он, стоя перед целой дюжиной лордов, обнял меня, как будто я была его родней, и спросил, нравится ли мне мое новое место. А потом он сказал мне… Вадин, он сказал, что я свободна. Что если я хочу, то могу служить княжне, но если я предпочту что-либо другое, он даст мне все, что мне будет нужно. «Именно так, — сказал он. — Все, что тебе будет нужно». И я сказала… Я сказала, что была бы счастлива, если бы он разрешил мне видеться с тобой. Он сказал, что я могу видеть тебя когда захочу. Потом он поцеловал меня и отпустил.