Кирилл Алейников - История оборотня

Закончив экстренные сборы, я ещё раз проверил снаряжение.

– Ты пойдешь со мной.

– Of course, my dear![42]– рассмеялся Диерс.

Смотреть, как вампир веселится и скалится своими рафинадными зубами, было вне моих сил. Поэтому, прерывая очередную попытку охотника поостроумничать, я с разворота двинул ему в ухо. Диерс вмиг умолк и посерел, глаза его выплюнули облачка зеленого дыма.

– Это твоя заслуга, упырь!

Вампир шумно вдохнул воздух, покривлялся лицом, борясь с болью от удара, и пробурчал:

– Я припомню тебе это, сучонок!

Но я не слушал его. Торопливо объяснив Насте, что нужно срочно ехать по делам, я запретил ей подходить к телефону или двери и напоследок поцеловал девочку в щеку. Затем вышел в подъезд, где уже поджидал Диерс.

– Оборотни жаждут смерти нас обоих, – гулко говорил вампир, пока "крузер" летел по городским улицам к Рассветным холмам. – Объяснять им что-либо бесполезно. Мы, конечно, можем приехать с поднятыми руками, выслушать скоропалительное эмоционально насыщенное обвинение и схлопотать по пуле в голову. А можем зайти как каратели и расстрелять к чёртовой матери всех, кто попадет в зону огня. Лично я симпатизирую второму варианту как наиболее перспективному. В любом случае, оборотни не дали б нам возможности обыскать Замок на предмет Когтя без определенного сопротивления, так что, друг мой Винтэр, сегодня мы попробуем решить сразу две проблемы: отыскать артефакт и вызволить семью твоего погибшего друга. Честно скажу: второе представляется мне довольно сложной задачей.

– Если бы ты не убил Ирикона, то и проблем у нас было бы меньше, – процедил я сквозь зубы. Мысли в голове текли вяло, эмоции атрофировались. Чем кончится визит в Замок, я не знал и не мог знать. Любое действие казалось одновременно и правильным, и ошибочным; присутствие рядом ведущего свою тёмную игру охотника раздражало.

– Если бы я не убил Ирикона, он убил бы меня, – вновь веско аргументировал Диерс. – Сам понимаешь, что инстинкт самосохранения превалирует над всем остальным. Если тебе интересно моё мнение о предстоящем визите, то я скажу: оборотни слишком тупы, чтобы успеть приготовить сколько-нибудь серьезную ловушку. Нас они попытаются завалить плотным огнём, и если это удастся, то убьют и заложников. Так что единственно правильный вариант поведения – вломиться в Замок и убивать всё что движется.

Я не мог прийти к заключению, что охотник прав, но, с другой стороны, не видел никакого иного решения. Хотелось думать, что Света, Наташа и Игорек останутся живы после всего что произойдёт, но... я сильно сомневался, что когда-нибудь увижу их живыми. Окружающий мир с грохотом покатился в пропасть; в одночасье я потерял наставника, друга Вячеслава, Катю Николаеву, с которой хотел... хотел иметь более серьезные отношения, но так и не успел сделать шаг. Кроме того, я стал врагом номер один для всей стаи, утратил поддержку могущественной организации, остался тет-а-тет с суровым миром, полным лишь врагов. Оборотни, охотники, люди – враги для меня отныне. Предательство всегда считалось самым тяжким преступлением и считается таковым по сей день, а я предал своих. Пусть и не хотел этого...

В попытке хоть как-то отстраниться от происходящего я включил магнитолу на середине громкости. В уши ударила спокойная, но от того ещё более напряженная песня. Слова эхом отдавались в голове, провоцируя неприятное чувство тревоги.

Волки уходят в небеса,Горят холодные глаза.Приказа верить в чудесаНе поступало...

Медленный ритм музыки совершенно не соответствовал вгрызающемуся в город, мчащемуся по пасмурным улицам на высокой скорости "крузеру". Непроизвольно я убрал ногу с педали акселератора и снизил скорость. Отчего-то вспомнилось бегство с места расправы над Лаозордом, Сиорном и Марлимом. Воспоминание оказалось настолько чётким и сильным, что я почувствовал даже запах свежей крови и жженого пороха. На заднем сиденье вдруг в голос рассмеялись трое мертвецов, а Сиорн похлопал меня по плечу: "Слышь, брат, давай, я поведу". Встряхнув головой, я прогнал наваждение, осмотрел салон через зеркало заднего вида и убедился, что призракри исчезли.

И каждый день другая цель:То стены гор, то горы стен.И ждёт отчаянных гостейЧужая стая...

Сейчас, стремглав бросаясь в пучину неизвестности, я первый раз с момента инициации по-настоящему осознал, кем являюсь. По-настоящему осознал себя и свою роль в великой драме под названием "Жизнь". В двадцать лет я пришел из армии и считал себя солдатом, хоть ни разу не принимал участия в реальном бою. Затем пошел на службу в ППС, и уверенность в том, что я не простой человек, но солдат и боец, возросла. Строгая форма, автомат на ремне, за спиной – могущественное Министерство Внутренних Дел. Четкое понимание смысла слов "хорошо" и "плохо". Защитник страны, защитник общества, солдат во имя независимости, порядка и законности... Но всё оборвалось промозглой ноябрьской ночью.

Как-то легко я смирился с новой реальностью, легко переметнулся со стороны закона и порядка на сторону беззакония и хаоса. Учился, тренировался, воспитывал в себе новые ценности и совершенно забыл, что когда-то был другим. В суете криминальной жизни я потерял себя, позабыл все прежние ценности и идеалы, превратился в иное существо. Даже радовался новой жизни. Большие деньги, широкие возможности, почти полная безнаказанность, и душа, душа, данная свыше, почернела и затвердела, как остывающий поток лавы. Не Василий Красников проклял меня, изорвав до полусмерти. Нет его вины в гибели души. Лишь моя вина... Не вирус портит человека, а он сам себя портит, отрекаясь от прежних ценностей и жадно принимая новые, потому что они более красивые и блестящие. Каждый человек – пахарь своей души: как выпашет он свою почву и что пожелает посеять, то и прорастет, заколышется морем стеблей.

Погрузившись в пучину авантюрной бандитской жизни, я перестал считать себя солдатом. Утерял значения слов "независимость" и "свобода", вывернул наизнанку понятия справедливости и закона, ошибочно считал чёрный цвет белым, и наоборот. Потерял контроль над своими стремлениями и мыслями, в результате чего превратился в фигуру на шахматном поле, стал частью чужой, зловещей и непонятной игры. Поддавшись групповому инстинкту, я стал частью толпы, потерял индивидуальность. Волк в волчьей стае. Кто отличит одного волка от другого? Я никогда не задумывался над самым главным фактом своей новой жизни, никогда не задавал вопрос: "Кто я теперь?".Преступник? Чудовище? Демон?

И лишь сейчас, когда всё опять встало с ног на голову, я наконец понял, кем являлся всё это время...