Татьяна Толстова - Дети двух Миров

- Глядите, звезда упала! - восторженно воскликнула Ева, указывая рукой на небосвод.

- Ты успела загадать желание? - поинтересовался мастер Агвальт.

- Успела, - улыбаясь, ответила девушка.

- Тогда оно точно сбудется, - пообещал маг.

Спустя некоторое время заиграла музыка. Маг лукаво поглядывал на своих гостей. Невидимые музыканты затрагивали не только струны своих инструментов, но и души их слушателей. Мелодия, кружась, уносилась к звездам. Еве очень-очень захотелось потанцевать, и, словно уловив ее желание, эльф подошел к ней и робко протянул руку:

- Ты согласишься подарить мне танец?

Ева почувствовала, как ее щеки обдала горячая волна:

- Да.

Маг смотрел, как обворожительная пара изящно закружилась в танце среди красот ночи. Эльф вел Еву по волнам чарующей музыки, держа ее нежно и бережно, словно она была создана из тончайшего хрусталя. Они смотрели друг другу в глаза, и потеряли счет времени. Конэ-Эль желал только одного, чтоб музыка не заканчивалась, чтоб он мог прикасаться к Еве, чувствовать биение ее сердца. Ева не сводила с Конэ-Эля взгляд, чувствуя, что утопает в его зеленых глазах. Эльф и девушка разговаривали друг с другом, хотя губы их не шевелились. Но только вот услышать о чем мечтают их сердца ни Ева, ни Конэ-Эль не могли.

А музыка все продолжала играть, нашептывая мелодию любви. Маг глядел на вальсирующую пару и не решался их окликнуть. Только лишь когда небо стало светлеть, невидимые музыканты опустили свои инструменты.

- Уже рассвет, - как бы извиняясь, сказал мастер Агвальт.

Ева и Конэ-Эль оглянулись. Только теперь они заметили, как долго продолжался их танец.

- Ой, как неудобно вышло, - обхватила ладонями обе щеки девушка.

- Все хорошо, не переживай, - успокоил ее маг.

- Мы так увлеклись, что совсем позабыли о Вас, - не успокаивалась Ева.

Эльф покряхтывая, переминался с ноги на ногу.

- Да, мастер Агвальт, вы уж не ругайте нас, - Конэ-Эль тоже чувствовал себя неловко.

- Перестаньте, ребятки, перестаньте. Это была ваша ночь.

- Была… - еле слышно вздохнула Ева.

- Спасибо Вам за нее, мастер Агвальт, - глаза эльфа переполнились благодарностью.

- Спасибо! - в свою очередь поблагодарила девушка, приседая в глубокий книксен.

Маг приложил руку к сердцу и склонил голову.

- А теперь пора спать. Скоро рассвет, впереди новый день, новые занятия. Ступайте. Рано будить не стану, отсыпайтесь, - великодушно разрешил мастер Агвальт.

Кровать радушно приняла Еву в свои объятья. Взбив подушку поудобней и обняв двумя руками, она прижалась к ней щекой. Глаза тут же закрылись, и Ева погрузилась в сон. Спящая девушка улыбалась. Во сне для нее продолжала играть музыка, и танец с эльфом не прекращался.

Конэ-Эль никак не мог уснуть. Он стоял у открытого окна, ветер перебирал его волосы. Эльф смотрел, как разгорается восход, и думал о самой прекрасной девушке на всем белом свете.

Глава 24. Что лучше: сладкая ложь или горькая правда?

Утро началось после полудня…

Дав возможность Еве и эльфу выспаться, маг сидел в комнате сына. Смотря на портрет юного Кристиана, он неторопливо рассказывал сыну о своих гостях.

- Эльфа ты не знаешь, сынок, вы с ним никогда не встречались. Может, только его отца… Хотя столько веков прошло, я уже и сам запутался. А вот ее ты должен помнить. Впервые она переступила порог нашего дома еще до разделения Мира. Тебе тогда лет пять было…

Ты так любил забираться к ней на колени и, играя с ее косой, слушать сказки, которые она рассказывала тебе каждый вечер. Знаешь, Ева ничуть не изменилась. В каждом новом воплощении она остается сама собой. И что самое любопытное, Ева никогда не отстригает свои косы, словно память о прошлых жизнях не позволяет ей этого сделать. А еще ее аура… Представляешь, золотой цвет никуда не уходит! Наоборот, набирает силу все больше и больше! Хотя, в этом нет ничего удивительного. Дочь мага и прекрасной эльфийки - такой родилась ее самая первая сущность. Только вот Ева об этом никогда не вспомнит, да и не стоит. Зачем смущать ее разум? Как давно это было… Тогда, тысячи веков назад она сделала свой выбор, уйдя вместе с отцом в Мир людей, чтоб встать на его защиту. Останься Ева тут с матерью, она стала бы бессмертной, но выбор сделан.

Наполовину человек, Ева обречена на жизнь и смерть, на то, чтоб умирать и рождаться вновь, не помня прошлого. А ее отец, маг Высшей Ступени, уж он то должен был помнить свое происхождение, откуда он родом. По крайней мере, я на это надеялся, а вышло, что ошибся. Законы другого мира блокировали воспоминания о доме, о любимой жене Энель, о дочери, в конце концов. Как жаль…

Я надеялся, что если подарю Еве Волчицу, память ее не утратится совсем. Но, по всей видимости, в Мире людей срабатывают иные законы. Только тут, в нашем замке, крохотные воспоминания проснулись от глубокого сна. Волчица - это был мой подарок ей перед уходом за Барьер, который мы сотворили. Зря я не сказал Корсиану о второй сущности его дочери, ой зря. Может этот факт и стал бы для его памяти зацепкой, тем звоночком, который напоминал о прошлой жизни, и он не забыл бы дочь.

Поставив портрет сына на старый комод, мастер Агвальт достал часы. Стрелки показывали двенадцать.

- Почему не выходишь? Обиделась? - постучал пальцем по дверки домика маг.

- А ты как думаешь? - донесся из-за них ворчливый голос кукушки.

- Хватит дуться, выходи, - попросил маг.

- Извинись сперва, а я подумаю еще, прощать или нет, - буркнула птица.

- Ну, прости, а? Я тебе леденец дам. Хочешь?

Кукушка высунула свою голову:

- Не обманываешь?

- Я хоть раз обманул тебя?

- Не помню, старая я…, - напросилась на комплимент кукушка.

Маг это понял:

- Какая же ты старая? Я вот да, а ты такая красавица, молоденькая, умненькая.

Птичка высунулась из домика:

- Давай леденец.

Спрятав под крыло гостинец, сладкоежка прочистила горло:

- Куковать?

- Пожалуйста, - попросил маг.

- Долго буду.

- Сколько положено, - согласился мастер Агвальт.

- Ну, смотри. Ку-ку, ку-ку, ку-ку…

Почувствовав, что ей пора вставать, Ева открыла глаза. Солнечные лучики во всю играли в догонялки на стенах комнаты. За окном насвистывали птицы.

- Ку-ку, ку-ку, ку-ку, - разносилось окрест.

- Уф, соня я, однако, - сладко потягиваясь, зевнула Ева.

На кресле, где она оставила бальное платье, лежали джинсы и футболка.

- С боем часов карета снова стала тыквой, кони - мышами, а платье Золушки джинсами "Levi's", - с грустью в голосе пошутила Ева.

Сотворив себе новую футболку бледно-синего цвета, она оделась и занялась своими косами.