Кристофер Раули - Дракон на краю света

Релкин беззаботно спал. Через некоторое время стручок начал распухать. Он вырос до огромных размеров, и поверхность его покрылась сетью морщин. Извилистые трещины змеились по кожуре, формируя выпуклости. Трещины углублялись, стручок приобрел некое подобие головы и конечностей. И вдруг явственно высветилось под поверхностью стручка тело женщины, скрытой доселе в тугом мячике эмбриона. Ребра ее поднимались и опускались; она дышала.

Теперь лиловое вещество побледнело, став почти розовым. На гладкой и темной поверхности головы принялись расти волосы и росли до тех пор, пока не покрыли ее плечи. И наконец женщина разбила яйцо изнутри, медленно выпрямилась, потом опустилась на колени, воздев руки к лунам. Девушка была прекрасна, как и роскошный мир, ее породивший. На бедре ее осталось клеймо рождения, весьма походившее на портрет Мот Пулка.

Она молила луны остаться; потом вознесла благодарность господину, позволившему ей родиться. Крепкогрудая, широкобедрая, длинноногая, она была сладострастнейшим плодом воображения Мот Пулка, и она была счастлива воплотиться.

Опустившись на колени рядом с Релкином, она внимательно оглядела юношу в неверном свете трех лун. Подняв было руку, чтобы коснуться его губ, она вдруг заколебалась, смущенная неожиданной мыслью, и убежала в сад.

Когда же Релкин проснулся несколькими часами позже, она успела оторвать несколько лепестков огромных цветов и соорудить себе примитивную, но весьма привлекательную юбочку. Грудь, однако, оставалась обнаженной. Когда взгляд девушки встретился со взглядом Релкина, она улыбнулась – счастливо и открыто.

Релкин с трудом верил своим глазам. Неизвестно каким образом он вдруг оказался в компании молодой женщины, прекраснее которой не встречал никогда. Темноволосая прелестница с зелеными глазами, гладкой кожей и пышной грудью… Релкин почувствовал, как забилось его сердце, едва он увидел незнакомку. Откуда, черт возьми, она тут взялась? И на ней ничего не было, кроме травяной юбочки, едва достающей до колен. Релкин почувствовал возбуждение, несмотря на множество вопросов, сверливших его мозг.

– Кто ты? – спросил он и подумал, что глупо обращаться к ней на верио.

Но она кивнула в знак того, что поняла его, и ответила на изумительном эльфийском интарионе, который понятен каждому.

– Я – Ферла, – сказала она.

Он глотнул воздуха. Во рту у него пересохло.

– Ты знаешь, где это место находится? – хрипло спросил он.

– Нет.

– А.

Значит, они тут лишь вдвоем.

– Я – Ферла. Я не живу долго.

– Ты живешь здесь?

– Да. Я всегда живу здесь.

– Меня перенесли сюда из города. Понимаешь?

– Нет.

И это «нет» было вполне определенным. Релкин понял, что она ничего не знает, кроме своей растительной жизни. Ферла подошла и села рядом.

– Ферла одна. Ферле ты нравишься. Как тебя зовут?

– Релкин.

Ферла взяла его руку своей маленькой ручкой. И положила ее себе на грудь. Уста ее приблизились к его устам. Эти полные юные губы жаждали поцелуя.

Релкин не мог противиться откровенному требованию. Ферла определенно не ожидала его возражений. Первый поцелуй повлек за собой другие, и затем страсть охватила юношу целиком.

Позднее, гораздо позднее, Релкин обнаружил себя сидящим у солнечной стороны павильона, позволяя солнечным лучам греть кожу. Ферла шла из леса по зеленой лужайке, слегка покачивая бедрами. На широком листе она несла горку съедобных плодов, желтых, коричневых и красных.

Плоды по вкусу напомнили Релкину землянику и были очень питательны. Он съел всего два и почувствовал, что сыт. Затем Ферла села к нему на колени, и они снова занялись любовью.

Так все и пошло. Дни напролет.

Иногда по ночам Релкин слышал сквозь сон какие-то голоса. Они были самыми разными. Один из них, очень тоненький, как будто хотел к нему прорваться, как будто настойчиво говорил за тяжелой закрытой дверью. Еще на другом уровне слышался туманный голос его дракона, жаловавшегося на порванный джобогин и израненные ноги. И еще было одно какое-то существо – словно большой розовый кит ворочался где-то внизу, в теплой воде.

   Глава    

тридцать первая

огда из небольшого охотничьего отряда Релкина никто не вернулся, новое племя раскололось пополам. Половина считала, что подтвердились их худшие опасения. Сработала смертельная кость, и отщепенец ушел, погиб в зубах у пуджиш, сомневаться не приходится. Другие же встревожились и немедленно отрядили поисковые партии. Но никаких следов исчезнувшей тройки не нашли, разве что речной обрыв был затоптан в результате какой-то непонятной схватки. К концу первого дня неприятную правду пришлось признать – Релкин исчез.

В здешних землях, когда кто-нибудь неожиданно исчезает, прежде всего винят больших пуджиш. Это реальность, жизнь. Жребий известить дракона о потере пал на Лумби. Весть эта поразила Базила. Он слышал слова, но смысл их поначалу не доходил до него. Потом он понял. Мальчик ушел. Навсегда.

Глаза Базила расширились, дыхание пресеклось.

И разрушительная волна вины захлестнула его. Он клял себя за то, что отпустил мальчика одного. Базил тем самым нарушил первое правило боевого дракона – «держи драконопаса всегда под рукой». Все знают, что представляет собой маленький мальчик. А он, Базил, что сделал? Отпустил Релкина на охоту в компании несовершеннолетних арду в эти глухие пустынные земли, где, как он знал, рыщут огромные хищные животные, твари, с которыми и боевой дракон предпочел бы не встречаться без драконьего меча.

Вина переросла в депрессию. Базил не мог есть. Все ночи напролет просиживал он на границе лагеря, глядя на звезды, сердце его разрывалось от тоски. И тут он увидел, как поднимаются великие красные звезды, и вспомнил древнее изречение вивернов:

«Когда красные звезды стоят в небе высоко, равновесие судьбы нарушается».

Совершенно точно, красные звезды Разулгеб и Зебулпатор стояли высоко в небе.

В его жизни мальчик занимал всегда неизменное место. Релкин был единственным, в чем дракон был уверен. Даже когда им случилось заблудиться в Туммуз Оргмеине, мальчик нашел способ добыть драконий меч и сделал это в самый нужный момент. Релкин всегда выживал; даже когда дракон считал его уже погибшим в битве при Сприанском кряже, мальчик потом отыскался в полевом госпитале. И теперь мальчик в самом деле пропал?

Невозможно!