Илона Эндрюс - На страже мира (ЛП)

— Вы не сможете. — В глазах Уилмоса отразилась боль. — Единственный способ его спасти — добиться мира на Нексусе, а это невозможно. Я знаю, что Арбитры пытаются, но этого никогда не случится. Они слишком долго были врагами. Поэтому Арбитражное Управление и отдало это дело новобранцу, про которого и слыхом не слыхивали.

Приятно знать, что это у Джорджа первая попытка. Я подалась вперед.

— Вы сами сказали, что у меня звездная пыль на мантии и вселенная в глазах. Я хочу спасти Шона. А уже после этого я решу, давать ему шанс или нет. Сейчас же все в подвешенном состоянии.

Уилмос нахмурил брови.

Я встретила его взгляд.

— Я не ангел, который излечит все его раны, я не его закат, и я уж точно не его идеальная возлюбленная, которая будет сидеть и ждать его возвращения с войны. Он очень скоро это поймет, если еще не понял, и тогда ему придется решить, хочет ли он оставить все это и узнать меня получше. Но ничего этого не произойдет, если я не вырву его из лап Торговцев. Вы поможете мне или нет?

Уилмос пристально посмотрел на меня.

— Что вам нужно?

Я передала ему бумагу.

— За голову этого человека предложены огромные вознаграждения.

Уилмос посмотрел на имя и поднял брови.

— Да.

— Мне нужно знать, исчез ли с рынка какой-либо из подобных контрактов после 2032 Стандарта.

— Я могу проверить.

— И мне нужен пси-бустер.

Уилмос откинулся назад.

— Пси-бустер питается жизненной силой.

— Я знаю.

— Это — агония. Худшая боль, известная человечеству.

— Я знаю.

Уилмос что-то обдумывал.

— Хорошо. Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Я тоже на это надеялась.

После жары Баха-чара прохлада гостиницы была более чем привлекательна. И я, наконец-то, могла отпустить сумку. Я совсем не хотела, чтобы пси-бустер находился рядом с моей кожей, так что Уилмос упаковал его в большую сумку на колесиках. Сумка была громоздкой и становилась легкой добычей. Я почти милю везла ее по улицам Баха-чара, переживая, что она заинтересует какого-нибудь предприимчивого вора. Но наконец-то я дома. Я прошла по коридору, таща за собой сумку, и открыла экран к Джорджу.

— Встретимся в бальном зале.

Он кивнул.

Нам предстоял не самый приятный разговор, но мне было плевать.

Я вошла в торец бального зала. Где же будет хорошее место?.. Сбоку? Нет, я хочу, чтобы они образовали круг вокруг меня. Я остановилась в центре, где на мозаичном полу было изображение Гертруды Хант, окруженной стилизованной метлой. Это наилучшая точка.

В центре мозаичного пола образовалось отверстие, неширокое, но становящееся все больше и больше, поглощающее кусочки мозаики. Ничего страшного. Позже я ее восстановлю.

Джордж зашел в бальный зал.

— Итак, это ваше первое задание, — сказала я.

— Да.

Теперь отверстие было шириной три фута. Достаточно широко. Я подняла руку, уговаривая один из больших корней гостиницы подняться. Тонкие корешки не сработают. Они были капиллярами, а мне нужна хорошая, толстая вена, прямой доступ к сердцевине гостиницы. Это займет некоторое время.

— Это должно было стать предметом вашей гордости? Ваше первое задание, которое вы собираетесь завершить, невзирая на издержки для всех остальных?

— Гордость за свои дела для тех, кто ищет признания, — сказал Джордж. — Признание не имеет значения для меня.

— Очевидно, люди тоже не имеют для вас значения. Вы пришли сюда и попросили довериться вам. Вы притворились, что ничего не знаете о гостиницах и принципах их работы. Затем вы систематически манипулировали событиями и ослабляли мою решительность, пока не довели до настоящего момента.

— Вы бы не согласились на это, если бы не были в отчаянии, — сказал он.

— Да. Вы знали, что Шон был Туран Адином, и у нас с ним была история?

— Да. Был шанс, что его присутствие дало бы вам тот финальный толчок. Нуан Сее все больше впадает в отчаяние. Его загнали в угол. И Святая Анократия и Ордавоинственные культуры, а лисы — нет. Продолжающаяся война для них тяжелее, чем для всех остальных. Почитание предков настолько прочно укоренилось в обществе лис, что они убивали друг друга за привилегию заботиться о стариках. Нуан Сее наполовину изгой, одержимость сплочением изгоев в клан доминирует в его бизнесе последние двадцать лет. Он приложил усилия, чтобы замести следы, но когда изучаешь его финансовые сделки, имея в виду его родословную, картина вырисовывается довольно ясная. Когда он приобрел права на Нексус, должно быть, чувствовал триумф. Наконец-то он сможет собрать своих людей вместе. Он поторопился с колонизацией. Вероятно, это было самое эмоциональное решение за всю его карьеру. Потом он видел, как все это разваливается на части.

— Он подверг опасности своих собственных людей.

Джордж кивнул.

— Он полагал, что поступает правильно. Но без мира нет ни клана, ни храма, ни объединения. Он хотел привести Туран Адина на переговоры, потому что тот — их самое главное оружие. Я могу его оправдать. При том, что переговоры терпели неудачу, а старший сын Ханум погиб в прошлом году на Нексусе, она будет нуждаться в Осеннем фестивале. Это ее единственный шанс снова повидаться с сыном. Ради этого она бы пошла на все. Также я подсказал Робарту, что люди не всегда верно понимают ситуацию, пока у них нет шанса увидеть все своими глазами. Его многообещающий союз с домом Миир был шатким; он был ослеплен оплакиванием возлюбленной. Дом Миир это понимал и не возлагал на него больших надежд, поэтому, когда он предложил им место за образным и реальным столом, они ухватились за этот шанс и послали троих своих лучших воинов, чтобы сорвать переговоры, пока Робарт не одумался.

— Когда?

Джордж поднял брови.

— Когда что?

— Когда вы предложили это Робарту?

— На второй день мирных переговоров.

Я уставилась на него.

— Это то семя, которое требуется сажать заранее. Робарт чувствительный человек, обладающий неудачным сочетанием благородства духа и некоторой врожденной верой в справедливость мира. Его инстинкты говорят, что если хотя бы он будет поступать правильно и убедится, что его люди поступают правильно, то жизнь ответит ему тем же, и воздаст по заслугам. Он представляет собой более продвинутую версию рыцаря в сияющих доспехах, который считает, что если он убьет злого дракона, то спасет прекрасную принцессу, которая будет любить его вечно, и они будут жить долго и счастливо в своем замке. Он так тяжко трудился, победил дракона, но его принцесса мертва, а замок стоит пустой и гулкий. Ему пришлось выучить, что жизнь — злобная сука. Она по сути своей несправедлива. Она схватила его счастливое будущее и уничтожила его, стерла в порошок. Осознание этого слишком тяжело для него; он эмоционально неустойчив, бросается из одной крайности в другую. Человек в подобном эмоциональном состоянии не может принимать быстрые, взвешенные решения. Мне пришлось дать ему время, чтобы подтолкнуть, пока его эмоции заканчивали бурлить. При этом общение с оппонентами начало способствовать появлению симпатии. Он явился сюда с намерением сжечь всё и всех, и все же вот он здесь, чувствует сострадание к врагу.