Михаил Попов - Пророчество Золотого Перуна

Сергею тоже надоело дуться. Он с готовностью подхватил кадку, вздернул вверх, перевернул, и…

Стены бани сотряс истошный, раздирающий барабанные перепонки визг. Заснувшие было домочадцы войта, и жители окрестных домов, вскочили с лавок, и, в чем были, высыпали во дворы — пожар, али другая какая напасть?

— Дубина! Мерин сиволапый! Червяк болотный! Упырь! Душегуб! Изверг! — Лика в бессильной ярости сыпала оскорблениями, в лицо опешившему Сергею. Видеть он ее не видел, но прекрасно слышал, как при каждом слове, босая ножка топает по мокрому и холодному полу.

— Да что б ты лопнул! — выпалила напоследок Лика, и вихрем вылетела из парной.

В проеме двери, подсвеченный тусклой лучиной, на миг очертился изящный девичий стан. Дверь с грохотом закрылась, снова погружая Сергея в гнетущую темноту.

Зябко переступив ногами, он присел на лавку, и в сердцах махнул рукой. С негромким плеском, рука угодила прямо в теплую воду, приготовленную Ликой для ополаскивания. А на полу, немым укором, валялась пуская кадка, еще минуту назад наполненная ледяной ключевой водой…

— Чего там за суматоха? — спросил Яросвет Сергея, когда тот вернулся в дом.

Распаренное лицо Сергея, было чернее тучи. Он лишь плюнул, и, не говоря ни слова, уселся на лавку. Видя его нежелание говорить, Яросвет пытать не стал. Лишь достал чистые тряпицы — перевязать другу раны. Хоть и подзажили, но распаренная в бане корочка не надежная защита от грязи. Рано еще повязки совсем снимать.

— Ты-то хоть нормально помылся? — морщась спросил Сергей.

— А то ж! Мы с Карасем и его сыновьями, знатно попарились! На самом жару, опосля того, как женки да дети помылись.

— Не вместе? — удивился Сергей.

— Зачем вместе? — ответно удивился Яросвет. — Воды много, речка ить под боком, чего ж зря срамиться?

Сергей помолчал, огорошенный его словами. Наконец, мысли сформировались в подобие вопроса:

— А чего ж меня с этой сумасшедшей вместе отправили?

— Как чего? Она при мне войту сказала, что в твоих краях так принято — что б вместе мылись. Мол, твои боги так заповедовали, и иначе — богам оскорбление. Вот, стало быть, и пошла, что б ты перед богами не позорился. Кстати, — спохватился он. — Когда ты ей про сие рассказать успел? Мог бы и мне рассказать, знаешь ить, мне любы рассказы об обычаях твоего мира.

— Спать пора! — грубо оборвал его Сергей, и, подавая пример, лег на лавку, закутываясь в теплую, медвежью шкуру.

Яросвет только пожал плечами. Задув лучину лег на свою лавку, и через миг захрапел.

Сергей крутился с боку на бок, и все не мог понять, как получилось перепутать кадушки. Лика ни в жисть не поверит в случайность.

Шли минуты, и усталость взяла свое. Сергей задремал, но сквозь сон, он прекрасно чувствовал, как горит плечо в том месте, где его касалась узкая, девичья ладонь.

Глава 16

Яросвет привычно проснулся с первыми лучами солнца. Велимудр был суровым наставником, и бока своему ученику отлеживать не давал. К тому же, многие травы по первой росе собирать надо — где ж тут до полудня валяться?

Нога почти не болела. Молодой организм, да целебные травы Лесомира быстро делали свое дело. Еще день-другой, и можно и в запуски побегать, и в седле потрястись. Но пока, не след перетруждаться — подумал Яросвет, и осторожно ступая, пошел на двор.

Стоило ему показаться на крыльце, как вся окрестная ребетня окружила его плотным кольцом, и пригрозили устроить грандиозный рев, если он откажется рассказать им сказку про княжеских богатырей. Зато после того, как рассказ закончился, довольную ребятню как корова языком слизнула — в богатырей играть.

— Расселся тут… Ни пройти, ни проехать! — ворчливо буркнула за его спиной Лика.

Яросвет оглянулся. Судя по всему, Лика была не в духе. Обычно аккуратно заплетенная коса, сейчас торчала во все стороны выбившимися прядками, словно коров ей гоняли. Вместо привычной улыбки — опущенные к земле уголки губ. А глаза красные, ровно не спала цельную ночь! Даже кольчуга потускнела, не звенела задорно, тихонько шуршала, грустная как и хозяйка.

— Никак поругались вчерась? — Огорчился Яросвет. — Хмурые оба, молчите, эх…

— Не твое дело! — Ощерилась Лика, но тут же сникла. — Слушай, Ярко…

— Эй, молодежь! — Перебил ее Жданок, высовываясь из сеней. — Чего с утра смурные? Праздник на носу! Радоваться надо!

— Какой праздник? — Не понял Яросвет.

— Как какой? Дурья твоя башка, а еще волхв! Какая неделя сейчас?

— Ну… это… — Яросвет задумался, губы зашевелились подсчитывая. Наконец лицо просветлело, и он что было сил хлопнул себя по лбу. — Так, ить, Русальная неделя!

— То-то и оно! На третий день — Ивана Купала праздновать будем! Радуются все, а вы словно кислого молока хлебнули! Негоже так молодым-то!

Он снова скрылся в избе. Яросвет перевел взгляд на Лику. Девушка смотрела куда-то в одну ей видимую даль, и покусывала губку.

— Ярко, пошли пройдемся. Поговорить надо.

Яросвет безропотно подчинился.

Они прошлись по главной улице, вышли на околицу, но и тут народу было не меньше. Молодые парни и девки, со смехом да прибаутками украшали деревья лентами и таскали груды хвороста для праздничных костров. Больше всего хвороста заготавливали на берегу реки, до которой было всего ничего — шагов сто, не больше!

Яросвет вспомнил, как весело отмечали Ивана Купалу в Подгорной веси. Велимудр категорически запрещал ему принимать участие в общем веселье — негоже волхву, пусть и ученику портки на срамном месте палить. А так хотелось закружиться в общем хороводе, прыгнуть через самый высокий костер, а потом в реку, купаться с молодыми девками…

Всплывшие в памяти картины заставили молодого волхва покраснеть. Он сбился с шага, споткнулся, замахав руками, точно разгонял комаров, но устоял. Лика ничего не заметила, погруженная в свои мысли. Яросвету страсть как интересно было узнать, что за напасть ее гложет, но спросить не осмеливался, ждал когда скажет сама. Терпение его было вознаграждено. Решительно тряхнув косой, Лика спросила:

— Ярко, скажи… неужели, я такая невыносимая и злая?

— Вроде нет, — растерялся Яросвет. — Когда это я такое говорил?

— Да ты не говорил! — отмахнулась девушка. Она села прямо на землю, поджала ноги, обхватила колени руками, и уткнулась в них лицом. И без того глухой голос, стал еще глуше. — Что я вам такого плохого сделала, что Сергей постоянно на меня злится? Я всего лишь по-хорошему хочу… А ему все не так!

До Яросвета потихоньку стало доходить, в какую историю его пытаются втянуть. Тут, как ни крути, как ни выкручивайся, а все равно зацепит так, что мало не покажется. Он судорожно начал подыскивать слова, но, к сожалению, красноречие никогда небыло его коньком. Тут бы ему и пропасть, да милостивы боги. Со стороны веси донеслись истошные крики, вопли, словно убили кого.