Раймонд Фейст - Принц крови

- Как странно, - сказал Эрланд. - т - Праздновать свой день рождения в тот день, когда ты родился. Значит, каждый день должны быть десятки маленьких праздничков? Я бы посчитал себя обманутым, если бы пропустил праздник Банаписа.

- Традиции у всех разные, - заметил Локлир. Перед принцем появился слуга в одежде чистокровных и низко поклонился. Он протянул принцу свиток, перетянутый золотой лентой. Кафи, как официальный сопровождающий, принял свиток. Взглянув на восковую печать, он сказал:

- Похоже, это личное,

- Почему? - спросил Эрланд.

- Здесь печать принцессы Шараны.

Кафи передал свиток Эрланду, а тот развязал ленту и сломал печать. Он медленно прочел слова, написанные аккуратным почерком, - прежде ему не доводилось видеть текста, написанного "высоким" кешианским стилем. Он читал, а Гамина стала смеяться.

Джеймс в ту же минуту обернулся, испугавшись, что его жена неосторожно выдала свой талант читать чужие мысли, но Гамина сказала:

- Эрланд, да ты покраснел!

Эрланд улыбнулся и сунул свиток себе за пояс.

- Это, наверное... солнце, - ответил он, но не смог скрыть смущенную улыбку.

- Что там? - весело спросил Локлир.

- Приглашение, - ответил Эрланд.

- Куда? - спросил Локлир. - Сегодня официальный ужин у императрицы.

- Это на... после ужина, - ответил Эрланд, не в силах скрыть улыбку.

Джеймс и Локлир обменялись понимающими взглядами.

- Кафи, - спросил Локлир, - чистокровные всегда так назначают... свидания? Приглашают к себе, я хотел сказать.

- Бывает и такое, - пожал плечами Кафи. - Принцесса же, пользуясь правами рождения, может раздвинуть границы дозволенного, если вы меня понимаете.

- А принцесса Сойана? - спросил Локлир.

- Я все думал, когда ты об этом спросишь, - усмехнулся Джеймс.

- О чем это ты? - прищурилась Гамина.

- Локи известен при дворе тем, что старается познакомиться с каждой красивой женщиной, которую видит, - ответил Джеймс жене.

- Если вы пошлете принцессе письмо с просьбой посетить ее, - сказал Кафи, - будьте готовы к тому, что ваше письмо окажется одним из многих. Кроме того, сейчас поговаривают о том, что она... проводит много времени с лордом Рави, так что на ваше письмо может просто не обратить внимания.

Локлир попытался устроиться поудобнее на каменной скамье, жесткость которой не смягчалась даже пухлыми подушками.

- Значит, надо придумать, как еще можно с ней встретиться. Если у меня будет возможность поговорить с ней...

Кафи сделал жест, означающий у его народа "все может быть", и произнес:

- Ма-лиш... - что означало то же самое.

Джеймс бросил взгляд на Эрланда, уже погрузившегося в мечты.

- Кафи ничего не говорит про принцессу Сойану. Почему? - обратился Джеймс к Гамине.

- Я не знаю, - ответила она. - Но он испытывает к ней весьма определенные чувства.

- Какие?

- Она представляется ему чрезвычайно опасной.

Глава 14

СДЕЛКА

Боуррик потер подбородок.

- Мне бы хотелось, чтобы люди перестали воспитывать меня кулаками, - проворчал он.

- Это тебе сдача с того, что ты заплатил, - сказал Гуда, стоявший над ним. - Сейчас, когда чуть ли не половина имперской армии гонится за мной, как я смогу разыскать Яноса Сабера? А если и разыщу, все равно он мне не заплатит! И виноват в этом ты, Бешеный!

Боуррик не мог не согласиться с ним, хотя, сидя на сырой соломе в заброшенном сарае где-то в самом сердце страны, население которой, кажется, решило прикончить его при первом удобном случае, он решил, что заслужил хотя бы сочувствие.

- Послушай, Гуда, я тебе все возмещу.

Наемный солдат, снимавший седло с одной из украденных ими лошадей, полуобернулся к Боуррику.

- Неужто? И как, во имя неба, ты собираешься это сделать? Наверное, ты хочешь отправить в штаб Абера Букара, лорда армий, вежливое письмо - мол, пожалуйста, добрый лорд, побраните моего друга и отпустите. Он не знал, что меня велено убить на месте поимки, когда взял меня с собой... Так?

Боуррик поднялся и подвигал рукой челюсть, чтобы проверить - не сломана ли она. Она болела и выскакивала из сустава с одной стороны, но явно оставалась целой. Принц оглядел старый сарай. Дом фермера, стоявший поблизости, был сожжен - не то бандитами, не то имперскими воинами, которые, видно, в свое время решили, что хозяин заслуживает именно такого наказания, но, как бы там ни было, у Боуррика и его друзей появилась возможность дать отдых лошадям. У лошадей, принадлежавших хорошей кавалерийской части, в седельных сумках нашлось зерно, и Боуррик решил, что сейчас каждую вполне можно угостить пригоршней-другой. Несчастный Сули тихонько сидел на куче полусгнившей соломы. Накор уже расседлал свою лошадь и теперь вытирал ее самым чистым пучком соломы, который ему удалось найти. За работой он рассеянно напевал какой-то мотивчик без слов, а его улыбка ни на миг не исчезала.

- Когда лошади отдохнут, мы разойдемся с тобой, Бешеный, - сказал Гуда. - Я хочу как-нибудь добраться обратно в Фарафру, а оттуда кораблем - до Малого Кеша. Там имперского гораздо меньше, если ты понимаешь, о чем я. Может быть, мне удастся там зацепиться.

- Гуда, подожди.

- Что такое? - наемник опустил седло на землю.

Боуррик поманил его в сторонку.

- Мне очень жаль, что я втянул тебя в такую передрягу, - тихо сказал он. - Но ты мне очень нужен.

- Я тебе нужен, Бешеный? Зачем? Тебе скучно умирать одному? Спасибо, лучше я умру через много лет в объятиях какой-нибудь проститутки.

- Я хотел сказать, что не могу без тебя добраться до Кеша.

- При чем здесь я? - воскликнул Гуда, возведя глаза к небу.

- Посмотри на мальчика, - ответил Боуррик. - Он запуган и так устал, что ничего не соображает. Может, он в Дурбине кого и знает, но не больше. А исалани... я не могу сказать, что он надежен. - Боуррик приложил палец к виску и покрутил его туда-сюда.

Гуда поглядел на парочку и принужден был согласиться.

- Ну а мне какое дело?

Боуррик подумал и не мог найти убедительного ответа. Их свели обстоятельства, но дружбы между ними не было. Старый наемник был по-своему хорош, однако Боуррик не мог назвать его другом.

- Послушай, я действительно могу сделать это дело выгодным для тебя.

- Как?

- Доставь меня в Кеш и помоги встретиться с людьми, чтобы я мог прояснить это недоразумение, и я заплачу тебе столько золота, сколько ты не увидишь за всю жизнь службы в караванах.

- Ты же не просто так это говоришь? - спросил Гуда, вприщур разглядывая Боуррика.

- Даю тебе слово, - ответил Боуррик.

- Где ты возьмешь столько золота? - спросил Гуда.

Боуррик подумал, не рассказать ли Гуде все, но решил, что Гуда ему не поверит. Безымянный человек, обвиненный в преступлении, которого он не совершал, это одно, а принц, за которым охотятся убийцы, - совсем другое. Даже понимая, что каждый, кого обнаружат в компании принца, будет убит в ту же минуту, Гуда, по мнению Боуррика, мог поддаться искушению заработать обещанную награду. Опыт Боуррика по общению с наемными солдатами не оставлял сомнений в их верности данному слову.