Евгения Гордеева - Все точки над ё...?

— Стой, Лоцман! — рявкнул Перун. Андрей остановился и исподлобья посмотрел на бога. — Не уводи Береги-ню, — добавил он уже и тише, и душевнее как-то, — она справится. Я верю в это! Весь пантеон верит. А слова Всеведа… Должен же он предупредить…

— Должен, должен, — проворчал Кощей, протискиваясь по узкому коридору мимо Перуна, — почему это я вся-кий раз должен неприятности ей говорить? Она мне уже всю нервную систему расшатала! Сами разбирайтесь…

— Должность у тебя такая, — напомнил ему Громовержец, — забыл?

— Помню, — огрызнулся Кощей, — забудешь с вами… Вот уж подсуропили папа с мамой…

— Что ты вечно ворчишь? Сам высказываешься так, что люди паниковать начинают… Можно ведь как-то по-другому, мягче…, округлее как-то…, - выговаривал Перун Всеведу.

А в это время Май, крепко держа меня за руку, целенаправленно продвигался к выходу. За нашим поступа-тельным движением наблюдал хмурый Рыська. И остановить нас, и не задерживать — всё ему выходило боком. Вот и молчал друг разлюбезный, провожая нас укоризненным взглядом. Бабу Ягу я из-за широких плеч Рыськи не видела, но думаю, она решала ту же дилемму, что и фолк.

— Останься, Варенька, — донёсся до меня её голос.

Перу и Всевед, увлечённые интереснейшим спором кто кому чего должен, тут же замолчали и оглянулись в нашу сторону.

— Куда-а-а-а!? — удивлённо вопросил бог. — Пришла, дороги назад — нет!

— Прямо уж и нет! — буркнула я.

— Да не бойся, ты, Варвара, — отозвался Кощей, — вернёшься, если ничего не получится… Это… ну, положено так… что, вроде обратного пути нет.

— Страшилка, что ли? — уточнила я.

— Вроде того… Тест на…, - поддержал его Громовержец, но остановился на полуслове.

— На вшивость, — закончила я недовольным тоном, — и я его не прошла.

— Не на вшивость, — попытался оправдаться Перун, — а на добрую волю.

— Угу. Понятно…

— Вернись, Варя. Хоть попробуй…, пожалуйста.

Мне стало от чего-то стыдно. Чего я испугалась, в самом деле? Посижу там с… ними. Может мысль какая умная придёт. Придумаю что-нибудь.

— Эх, где наша не пропадала! — я решительно высвободилась из мужниных рук и, пока снова не передумала, потопала в глубь пещеры. — Наша пропадала везде…

Зал, в котором содержались умершие боги, оказался довольно просторным, освещённым неярким мягким све-том. Неровные, серые стены, переходили в потолок, терявшийся в глубокой темноте. У дальней стены зала стояло несколько открытых саркофагов, в которых и дожидались несчастные боги пришествия своей спасительницы. Тленом, надо сказать, не пахло, гнилью тоже. Воздух был свежий, чуть пахнувший мятой. Зря я опасалась вида умерших бо-гов. Они и на мертвецов то похожи не были. Люди, как люди. Бледные только. Оно и понятно, восемьдесят лет без солнечного света… Я подошла к саркофагам поближе. Женщина, лежавшая в ближнем из них, была удивительно кра-сива и строга. Тёмные соболиные брови, такие же тёмные прямые ресницы, прямой, немного хищный нос, плотно сжатые губы. На голове невообразимая шапка — шлем, отороченная мехом. На груди покоились две русые, в руку толщиной, косы. Такая же кожано — меховая одежда, которая больше подошла бы воину или охотнику.

— Зевана, — шепнула мне Баба Яга, — хозяйка Безмирья.

— Хозяйка? — так же шёпотом отозвалась я. — А как же Числобог? Или это его жена?

— Числобог её замещает. Временно. Ты же в тереме была. Помнишь, какой там беспорядок и теснота. Он туда почти всё своё оборудование стащил. Захламил жилище… А астрономический дворец у него в Белогорье находится, большой, просторный.

— А-а-а. Ой, это кто? — я остановилась у второго, почти квадратного, саркофага. В нём на боку возлежал седой полкан.

— Китоврас, бог мудрости.

— Полкан?

— Ну и что?

— Я думала, что все боги на людей похожи.

— Далеко не все. Семаргл — крылатая собака, Китоврас опять же.

— Надо же…

— А этот, красивый какой. Полеля?

— Он.

— Это дудочка у него?

— Жалейка.

— Кого то он мне напоминает… О! Он на Ярило похож, только моложе. А чего это он на него похож?

— Ярило, брат Лады. Так что Полеля на дядьку похож, — как-то очень торопливо пояснила Яга. — И не задавай провокационных вопросов!

— Не буду — покладисто пообещала я. — А это кто?

— Это Моди, скандинавский бог.

— Сверх программы, который. Большой какой…

— Они там все немаленькие, дети Севера. Ну, всё Варенька, я пошла, а ты тут располагайся. Вон кресло, там и попить — поесть я тебе припасла, — она почти ушла из пещеры, но, что-то вспомнив, оглянулась. — Ах, да… нужник вон за той скалой.

Я понимающе кивнула ей и направилась к креслу, но на полдороги остановилась:

— Бабушка, — Яга замерла в напряжении. Что-то слишком болезненно стали воспринимать жители Порубежья мои вопросы. Я не стала её разочаровывать. — А, в самом деле, почему всегда Кощею достаётся доводить до моего сведения всякие неприятные моменты?

Она, даже не таясь, облегчённо вздохнула и поведала, что Кощей является межой…

— Межой?

— Да. Ты же всё в первый раз правильно поняла. Граница он, межа, между Явью и Навью. И все моменты, свя-занные с переходом этой границы он обязан контролировать и… пояснять, так сказать, при необходимости.

— А-а… Это ему очень не нравится, да? Что он всякий раз нервничает?

— Ну-у… Если поставить себя на его место…

— И злой такой, — невежливо перебила я пожилую женщину.

— Ты знаешь, Варя, что самое интересное, — озорно улыбнулась Яга, — он в Нави становиться такой добрый, что его родитель — царь Ниян, весь из себя выходит, глядя на это благонравие. А тут, у нас, наоборот…

— Если листьев коки пожуёт, так и у нас, — вспомнила я нашу с Юдо успокоительную терапию для нервных ча-родеев, — добреет, и даже за русалками ухаживать начинает. Как он на Русалиях Мо′крицу обхаживал!

— Да уж, — согласилась со мной Яга, — любит он женщин в теле. Смеяна у него была…, вдвоём не обхватишь.

— То-то он меня невзрачной обозвал, — хихикнула я.

— Да как он посмел? — она возмутилась и даже брови насупила.

— Это тогда же было, под действием наркотика.

— Ох, Варвара, ты бы поосторожней с Юдиком экспериментировала. Не даром же его у нас Чудом зовут. Но ему, всё как с гуся — вода!

— Да мы с ним так… не особо, — я подумала, что кроме кормления Кощея кокой ничего больше мы и не пред-принимали. Хотя и это было вынужденной мерой, а не шалостью. — Только в рамках суровой необходимости.

— В рамках, говоришь… Ладно. Больше у тебя вопросов нет?

— Есть! — с готовностью ответила я, отчего выражение лица Бабы Яги стало удивительно похожим на вечно недовольную мину Всеведа. — Потом спрошу.