Патриция Бриггз - Призрак дракона

Бастилла сказала это как-то странно. Естественно, смерть Пенрода явилась для нее страшным ударом. Они много раз были близки. Но ее голос прозвучал несколько отстраненно, словно она не вполне понимала, кто умер.

Я бросил на колдунью вопросительный взгляд. Ее коричневые кожаные одежды от изобилия крови выглядели зловеще черными.

Бастилла положила руку мне на плечо и опустилась на корточки, как будто желала получше рассмотреть Пенрода. Я ощутил исходящую от нее странную силу, и у меня перед глазами все потемнело.

Глава 12

КАЛЛИС: БЕКРАМ

Военачальники должны уметь терять своих солдат.

Единственное, что могло увлечь Бекрама, так это ежедневные тренировки со Стейлой. Когда его внимание сосредоточивалось на бое, щемящая боль в груди и обостренное чувство вины несколько притуплялись. Он ясно ощущал лишь пустоту в душе, которую когда-то заполнял Эрдрик.

Стейла вступала с ним в поединок только сама — по той простой причине, что после одного случая боялась подвергать опасности других своих бойцов. В тот день Бекрам был так рассеян, что в самый опасный для него момент ей пришлось ударить его по плечу мечом плашмя.

— Если бы перед тобой стоял настоящий враг, ты остался бы без руки. Сосредоточься! — скомандовала она.

Он ответил на замечание неожиданным выпадом и серией столь быстрых движений, что, если бы ее реакция не была мгновенной, она отдала бы богу душу.

— Прости, Стейла, — пробормотал он, поняв, что произошло, и опустил меч.

— Давай попробуем еще разок, — ответила Стейла ровным голосом.

У нее даже не участилось дыхание.

Позднее она провела с ним серьезную беседу.

— Я не представляю себе, что станет с твоим отцом, если он лишится второго сына. Ты должен уметь за себя постоять, и именно для того я учу тебя, как следует драться.

После очередного занятия Бекрам добрел до своей палатки и упал на матрасы, служившие солдатам кроватями. Он чувствовал смертельную усталость и закрыл глаза, надеясь заснуть и не видеть снов. Вместо этого ему в голову полезли мысли о Варде.

Превращение Варда из дурака в нормального человека до сих пор казалось ему настолько невероятным, что, размышляя над этим, он ощущал некоторый дискомфорт. Получалось, что Вард осознанно выкидывал разные номера, да, наверное, еще и потешался над реакцией окружающих.

Ему вспомнилось искаженное лицо вдовы лорда Ибрима, которую его двоюродный брат публично осрамил несколько лет назад, заявив во всеуслышание, что у нее слишком большой живот.

Бекрам невольно улыбнулся, но тут же опять погрустнел. Перед его глазами всплыл шестнадцатилетний Эрдрик, костюм которого буквально накануне леди Ибрим зло обсмеяла вместе с компанией приятельниц. Тогда Эрдрик чуть не расплакался от стыда и обиды.

Вард отомстил этой гадине за Эрдрика! — осенило вдруг Бекрама. — И как я не догадался об этом раньше?

Он воспроизвел в памяти тот момент, когда сообщил кузену о смерти брата. В его глазах отразилось тогда столько эмоций — тоска, отчаяние, ярость, — что не требовалось никаких слов.

Если бы несколько дней назад я встретил Варда впервые в жизни, он непременно сразу понравился бы мне, — подумал Бекрам.

Вчера за ужином Вард рассказывал всем о том, как они с Пенродом, Аксиэлем, Сиаррой, Орегом и Бастиллой покидали Хурог. Все присутствовавшие буквально покатывались со смеху, хотя догадывались, что в тот момент, когда все это происходило, никому из вышеперечисленных людей было не до веселья.

— Бекрам! — послышался с улицы знакомый голос.

— Кирковенал?

Бекрам сразу понял, кто к нему пожаловал: второй сын покойного оранстонского героя по кличке Волк, один из немногих настоящих друзей Бекрама, которого даже в наихудшем расположении духа он не прогнал бы, как прогонял теперь многих других.

— Входи.

Кирковенал вошел в палатку. Его рыжие волосы теперь были выбриты на висках.

— Говорят, приехал твой кузен, — без предисловий начал он.

— Верно, приехал, — ответил Бекрам, кивком указывая Кирковеналу на край матраса. Тот сел. — Кажется, смерть моего дяди подействовала на Варда, как волшебство: он полностью излечился от слабоумия.

— А почему с ним явилась сюда Бастилла Сирнэка?

Бекрам щелкнул пальцами.

— Так вот где я видел когда-то эту женщину! Мне никак не удавалось вспомнить!..

— Так что она делает в отряде Варда? — повторил свой вопрос Кирковенал.

Бекрам нахмурил брови, не понимая, чем вызвано столь настойчивое любопытство друга.

— Не знаю… Вообще-то, спасая рабыню Гарранона, Вард лишился Хурога.

— Бастилла и есть та самая рабыня?

Кирковенал ошеломленно выпучил глаза.

— А почему это тебя так удивляет?

Кирковенал нервно потер ладонью лоб.

— А ты никогда не обращал внимания на то, что происходит в таверне Сирнэка? — спросил он. — Тебя не настораживал тот факт, что большинство из посетителей его заведения — оранстонцы?

Бекрам покачал головой.

— Если бы я задумывался когда-то об этом…

— Я сам об этом не задумывался, — признался Кирковенал. — К счастью, однажды Гарранон рассказал мне, что творится в этом логове. Он же доходчиво объяснил мне два года назад, что напиваться до беспамятства небезопасно. Что существуют люди, которые могут использовать это в своих целях.

— Сирнэк связан с оранстонскими мятежниками? — предположил Бекрам.

Кирковенал мрачно покачал головой.

— Нет, — произнес он негромко. — Этот безбожник работает на ворсагцев.

— Что?! — пораженно воскликнул Бекрам и покачал головой, будто это могло помочь ему найти связующую нить между вереницей бестолковых юных оранстонцев, постоянно ошивавшихся в таверне Черного Сирнэка, и ворсагцами.

— Кого оранстонские лорды ненавидят больше, чем ворсагцев? — спросил Кирковенал.

— Людей из Толвена! — не задумываясь, выпалил Бекрам. И побледнел, когда чудовищная догадка пронзила его голову огненной стрелой. — Неужели среди нас есть оранстонцы, помогающие ворсагцам?

Кирковенал покачал головой.

— Не думаю, что ситуация настолько страшна. Хотя не исключаю возможности, что некоторые из нас были бы не прочь предоставлять ворсагцам полезную для них информацию.

— А при чем тут Бастилла?

К великому удивлению Бекрама, на губах Кирковенала заиграла странная улыбка.

— Я работал на Гарранона и внимательно наблюдал за тем, что творится в таверне Сирнэка. Бастилла — колдунья.