Флейм Корвин - Вор и убийца (СИ)

— Пошли, — озадаченно сказал Тейвил, он тоже удивился.

Под провалом обнаружилась земляная насыпь, высотой по грудь взрослому человеку, прыгать совсем невысоко.

— Давай ты, — произнес я, кивая на монахов. Я надумал задержаться, чтобы еще раз вслушаться в подземную тишину. Когда Ричард сиганул вниз, я погрузился в полный мрак. Света наверху не осталось.

Я снова превратился в слух и на сей раз кое-что услышал.

Шарканье. Кто-то по-стариковски передвигал ногами, цепляя подошвой обуви о камень. Проклятый пепел! Кто-то или что-то совсем близко: очередной изгиб подземного хода, после которого путь уходил на нижний уровень, находился шагах в пятидесяти от провала, может меньше. Чьи-то шаги отчетливо слышались уже и без магии, но узреть приближающегося я не мог. В полной, беспросветной тьме дар Харуза бессилен.

Я снова чувствовал страх. Звук шагов то стихал, то через несколько ударов сердца появлялся вновь. В дюжине шагов отчетливо послышался кашель. Надрывный звук вывел из оцепенения, я схватил пистоль и разрядил его перед собой. На одно мгновение туннель осветила вспышка выстрела.

Он пуст! Совершенно пуст, я успел разглядеть пространство перед собой и не увидел ничего, кроме камня стен, пола и потолка.

Послышались возбужденные голоса.

— Матерь Божья!

— Гард! Что это было? Немедленно спускайся!

— Купец! Что там такое, дьявол тебя подери?

— Тихо! — вырвалось у меня. — Ничего не слышно!

Пятясь спиной к провалу, я судорожно вернул в кобуру на груди разряженный пистоль и выхватил новый. Обнажил шпагу и несколько раз махнул ей перед собой. Я пришел в смятение. Не видя существа, шаркающего в темноте, я не мог отразить его нападение.

Снизу замолкли, было в моем голосе нечто такое, что заставило их заткнуться. Я снова погрузился в тишину, и… Больше ничего: ни шарканья, ни кашля. Улавливал только собственное учащенное дыхание. Но ведь были же шаги, был этот чертов кашель! Нервы напряглись до предела и, когда вдруг снова раздалось шарканье, уже пяти-шести шагах передо мной, выстрелил во второй раз.

И опять всполох дульного пламени озарил пустой коридор. Хватит испытывать судьбу! Я спрыгнул на земляную кучу. Правый каблук неудачно ступил на камешек, я потерял равновесие и кубарем скатился к ногам отца Томаса. Гвардеец и Брендон стояли рядом, вскинув свои аркебузы. Толстяк и старик за ними. Джон со взведенным арбалетом целил в темноту впереди, сгущавшуюся за освященным пятачком в нескольких футах от его фонаря.

— Что случилось? — скривившись, Велдон разгонял ладонью клубы пыли, взметнувшиеся после моего падения.

— Не знаю, — признался я, поднимаясь. — Я слышал шаги и чей-то кашель, совсем рядом, но предо мной никого не было.

— Шаги? Кашель? — из-за спины барона высунулся отец Самюэль. — Вы точно это слышали?

— По-вашему, я похож на фантазера? — спросил я, возвращая шпагу в ножны, пистоль также занял свое место. Здесь, внизу, где светили фонари и находились вооруженные люди, сразу стало спокойней.

Тучный инквизитор как будто не услышал меня:

— Плохо. Очень плохо. Нужно немедленно уходить, и чем скорее, тем лучше.

— Поясните, отец Самюэль! — потребовал Велдон.

— Точно не могу сказать, — толстяк достал платок, чтобы вытереть покрывшийся испариной лоб, хотя под землей душно не было. — Никто точно не знает. Известно лишь о призраке, который называют Духом старика или Шаркающим призраком. Если он окажется совсем рядом…

Толстяк вздрогнул.

— Нужно немедленно уходить, — повторившись, взмолился он. — От него можно убежать, и призрак боится света, но свет пугает его не всегда. Необходимо как можно скорее уйти. Рядом с ним охватывает жуткий страх, человек теряет волю и уже не может ускользнуть.

— Тогда не будем мешкать, — распорядился Велдон. — Джон, ты впереди с фонарем. Отец Самюэль, вы за ним. Я и отец Криг следуем за вами. Брендон, наемники и все три фонаря позади.

Мы построились, как велел отец Томас. В сыром воздухе подземного хода витала нервозность. Толстяк и седой настоятель капеллы возбуждённо шептались. Великан Джон, стоявший впереди, постоянно оглядывался. Его напарник и старательно делал вид, что ему все безразлично, но бегающие глаза выдавали отнюдь не равнодушие. Я и Тейвил, почти не сводили взора с черной дыры над земляной кучей. Пора уносить ноги, только почему стоим?

— Дайте пройти, — отец Томас протиснулся мимо мной и стеной. Нижний уровень в ширину был заметно уже.

Инквизитор взобрался на верх насыпи и громко произнес:

— Изгоняю тебя, дух нечистый, сила сатанинская, именем Бога Отца! Именем Бога Сына!

Велдон трижды по три раза осенил темный проем над головой, снова и снова повторяя заклятие против нежити. Потом, несмотря на робкий протес отца Самюэеля, что попытался напомнить о призраке старика, в подземелье зазвучала молитва. Велдон лишь отмахнулся от причитаний толстяка.

Отец Томас встал на колени, его руки сложились в молитвенном жесте, однако сверкающий фанатичной верой взор был далек от покорного умиротворения. Инквизитор стегал нас взглядом, заставив также опуститься на колени и вознести слова к небесам. Неистовому взгляду Томаса Велдона практически невозможно противостоять, даже такому цинику как я.

…Мы тронулись в путь. Накинутый капюшон монашеской рясы отца Томаса качался в такт его шагов в паре шагов впереди от чуть сгорбленной фигуры Брендона. Передвигали ногами, не мешкая попусту, но без лишней суеты, все успокоились. Тревожное ожидание, терзавшее меня, тоже ушло; Велдон ли изгнал духа, или он просто исчезло рядом с дыханием живых людей и теплым светом фонарей, только напряжение отпустило.

Я внимательно смотрел на неровный каменный пол, испещрённый паутиной трещин; часто попадались глубокие и довольно широкие. Иногда встречались ямки, угодив в которые по неосторожности можно запросто вывихнуть или сломать ногу. Нижний уровень выглядел гораздо древнее и заброшеннее, если можно так выразиться. В стенах и потолке нередко имелись выбоины. Булыжники из разрушенной кладки обычно валялись поблизости. Под каблуками сапогов скрипел песок. Некоторые боковые проходы основательно погребены под завалами, чему я был даже рад. Тьма в других неповрежденных ответвлениях снова будила во мне тревогу. Казалось, что оттуда кто-то наблюдает за нами. Но благодарение небесам! Ни кашля, ни шарканья позади!

Впрочем, я согласился с шедшим за мной бароном, когда тот предложил понести мой фонарь.

— Заряди-ка свои пистоли, — сказал он. Снаряжать пистоли порохом и свинцом на ходу крайне неудобно, но Ричард говорил дело.