Степан Мазур - Клятва рода

Песок вокруг был залит кровью, завален телами, и в посветлевшее небо валил едкий дым от взорванных рюкзаков. Молния, ударившая в портал, разделила остатки зарядов, что ушли в землю. Оплавленный высокой температурой песок стал похож на растекшееся стекло.

Скорпион вздрогнул, когда на плечо легла рука отца. Богатырь приблизился к самому уху, понизив голос:

— Громовник одобрил вас с братом.

— Это я вызвал грозу, — возразил Сергей.

— Он показал тебе как. Сам староват, да и давно в другом лагере, но молодость помнит.

Скорпион склонился над телом одного из десантников, стараясь найти хоть какое-то отличие от человека.

— Кто они? Враги?

Родослав ответил:

— Они из того мира, где несколько групп схожих с нами людей пытаются выжить. Это не последний десант, теперь будут пробовать нас на прочность в разных концах света. Но чаще захват будет тихим, без показательных боев.

— Почему именно наш мир?

— В последнее время наши миры сближаются, и санитарные кордоны слабеют. Иномирье все ближе и ближе к нам. Человечество разобщено. Подкупая правительства высокими технологиями, теми же генераторами кодирования населения, они со временем, тихо-мирно заместят наших глав и поработят человечество. Система из Пятнадцати уже не действует. Только что на твоих глазах погиб аватар.

— Как? Он мертв?

— Ты увидел финал боя, основное действо происходило в «переходе».

— Ты даже ему не помог!

— Помогать надо там, где имеет смысл. Мертвое не обратить в живое. Он исчерпал себя еще до портала.

— Смута! Почему он даже не вышел из своего дворца? Где остальные Сильные?

— Смута готовит поход на Слабо. Он не будет тратить силы даже в случае конца света, настолько сильна его обида. А что касается остальных, прорыв был в семи местах. Рысь бился под Владивостоком, Ино и Тосика на Филиппинах, Золо в Мексике, Горэ в Абхазии, Бодро в Подмосковье, Слабо в Ливане, Нежить в Швеции.

— Выходит, если бы мы убили Нежить, Швеция была бы захвачена?

— Весь мир уже в какой-то степени захвачен: климатическое оружие, кодирование, плазменные разработки, разработки по изучению возможностей мозга… Много подарков. Цивилизация Иноземья опережает нас на несколько веков. Только их техногенный путь развития не принял атомных разработок.

— Почему?

— Все-таки хоть внешне они и похожи на нас, химический состав не полностью соответствует. Серебро для них примерно то же самое, что ртуть для человека. Вздумаешь организовывать самооборону человечества, понакупи людям пневматики с серебряными пулями. Достаточно пробить кожу, не прикоснуться, а именно пробить, чтобы серебро попало в кровь, а дальше цепная реакция убьет иномирца. Или дротики покрой экстрактом серебра.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Ты еще с ними столкнешься. И мир не настолько однороден. Ведь ты сейчас все свалишь на бездельников баланса и спросишь у меня…

— …где пропадают Живу и Здраво, — пораженно договорил Скорпион.

Родослав медленно повел головой:

— Похоже, ноги твоего брата перестали дрожать. Завтра будьте готовы к телепорту. Да и коридоры после войнушек кристально чисты.

— А это нормально, что я метаю молнии, а Сема в одиночку раскидывает сотню десантников, не прибегая к дополнительным резервам?

— Я же говорю, тебе еще столько грабель предстоит, — обронил Родослав, и улыбка слилась со светом открытого телепорта.

«К чему такое быстрое прокачивание? Неужели мир действительно на самой последней грани? Спящий мир, бессонные враги… Придется объединять всех проснувшихся».

Индия.

Дели.

Тень узких улиц и какофония звуков, примесь десятков запахов и воздух, полный пыли, — все обрушилось после телепорта сразу. Рецепторы, на секунду сбившись, очнулись. Организм в бешеном темпе стал сканировать окружающий мир, посылая сигналы мозгу. Расширенный канал восприятия обоих постиндиго все же освоился в новой части мира мгновенно. Транслейтор донес до слуха первые расшифрованные слова новой речи. Звучал хинди и местами английский. То ли туристы бегали по городу, то ли кто из местных приобщался к общемировым нормам.

Нулевое пространство без времени выкинуло на свет мгновенно. Без фантастических перегрузок и гораздо быстрее скорости света, что по теории относительности Эйнштейна было невозможным.

— Трещит по швам старый мир, Скорп. Скоро и Альберта с Евклидом опрокинут с их единственно правильными теориями, что относительными, что естественными.

— Прогресс, — буркнул Сергей, оглядываясь.

— Тормоза пусть движутся со скоростью света, нам надо быстрее, мгновенно, прямо сейчас. А Евклидова геометрия вообще перестает действовать, что в астрале, что в ментале, сакрале… Она действует только в этой четырехмерности, если взять за четвертую меру виртуальные миры. А чего тут говорить про многомерные пространства?

— Тихо, похоже, нас не туда выкинуло.

Ближние индусы не очень удивились вспышке портала. То ли йоги и горные отшельники разучились удивляться, то ли менталитет оставлял место сказке. По крайней мере фото- и видеокамер не было заметно… Только вся улица попадала ниц, и идти пришлось, оглядываясь на прислонивших лбы к дороге.

— Что за вассалитет еще? Мы не феодалы! Вы не крестьяне! А ну подъем! — завопил Сема на хинди.

Десятки шепотов прокатились по улице.

— Бог разговаривает с нами…

— На нашем же языке!

— Хвала Вишне, Кришне и Шиве!

— А может, один из них Будда?

— А кто их них кто?

— Все святы.

— А почему в арабских одеждах?

— Пути богов неисповедимы.

— Боги многолики!

Сема с Сергеем ускорили шаг, спеша покинуть свидетелей «пришествия». Спасало то, что многие не спешили поднимать головы.

— Какая разница, куда мы убежим, Скорп? Слухи о вихрастых догонят в любой точке города.

— Ты же перешагнул двадцать первую ступень?

— Внешность человеческая? Да, я на твоем уровне.

— А какой у меня уровень?

— Двадцать четвертый.

— А я почему об этом не знаю?

— Спишь много.

— Так что после внешности?

— Материальное тело, дар души и таинство перволюдей. Как ты этого можешь не знать, если врата открыты? Точнее, можешь открыть, потому что есть ключ.

— У меня с вратами в последнее время путаница. Столько ключей…

— Скорп, ты меня поражаешь. Эти ключи — не та связка бренчащего металла, которую можно потерять или вообще о ней забыть.

— Мне нельзя ошибаться. Зачем тебе новый апокалипсис?