Всеволод Мартыненко - Белое солнце Пойнтера

Даже таких, как я…

Так что ответить мастеру пиалы и джезвы на столь многозначительные предположения в адрес собственной персоны мне было решительно нечего. Только хмыкнуть и пожать плечами самым неопределенным образом. Но взгляд на предстоящую мне здесь миссию эти домыслы малость поменяли, не скрою.

Похоже, хитроумный Концерн Тринадцати не опасного смутьяна в тихий уголок сплавил, а самобойное кресало в бочку со сгущенным огневым туманом решил кинуть. Или, уважительнее говоря, человека, способного действовать — в ситуацию, требующую несомненного вмешательства. Верно я им не просигналил вовремя о здешних переменах…

Лишь в одном прокололись неведомые стратеги родного Анарисса: творить невесть что выше собственных сил я начинаю лишь под внешним давлением. А здесь, в далекой стране, под защитой посольской неприкосновенности, зацепить меня просто не за что…

Пытаясь отвлечься от не слишком приятных мыслей, а заодно сменить поднадоевшую тему разговора, я пожаловался:

— Что у вас тут, куда ни зайду, все рыба да рыба?

— Э, парень, это ты еще Аква-Кале не видал, — хитро прищурился пройдоха. — Вот там, я понимаю, рыба…

Руками при этом он, как наши рыболовы, шире своего роста развести не пытался, но и по одному взгляду было видно — всем рыбам рыба. Навроде меканского комара, выше всяких разумных представлений.

Однако чайханщик попросту не понял сути моего вопроса. Похоже, кроме даров моря, другой пищи в Хасире нельзя было достать ни за какие деньги. Кроме султанского двора, разумеется. Там и не такую экзотику, как бифштекс, попробовать можно. Разве что лягушек нельзя — и то лишь благодаря моему разгильдяйству.

Меж тем, не преуспев словесно, верный патриот Хисаха решил поразить бывалого иноземца иначе. То есть враками уже не пустыми, а сдобренными неким местным деликатесом, видимо, так истолковав мои жалобы на рыбное засилье. Во всяком случае, извлек он из-под низкого расчетного столика, отчего-то оглядываясь, именно латунную коробочку с какими-то сладостями.

Прикрыв ладонью, так что я не мог толком рассмотреть коричневый ярлык, чайханщик еще раз оглянулся и самым заговорщицким тоном произнес:

— Вот. Зимелах с корицей. Фирменный… У меня лучший в городе! Попробуй в полдень у моря — понравится!!!

Что еще за странности? Мелких сладостей типа этой в любой чайхане без счета к каждой чашке кофе сыплют… Или этот вариант столь же распространенной, как рыба, хисахской пищи не так прост, как кажется?

— С дурью, что ли? — нехорошо прищурился я на коробочку. Склонность к одурманиванию себя здесь, где сила солнца отъедает полдня невыносимым накалом, по идее, должна быть развита. Чем еще время занять, пока жара не спадет? Да и конопли на пеньку тут выращивают вдоволь…

— Зачем так говоришь? Обидеть хочешь? — отчего-то мое предположение оскорбило чайханщика. — От этого наоборот, всякая дурь прочь выходит! С заклятием — это да…

Заклятия, конечно, тоже дурманные бывают. Если прибавить к тому же «сомно» пару-другую слов, удовольствия от просмотра сновидений будут полные штаны. Поутру, когда глаза продерешь. А если поусердствовать и еще загнать в рифму «веселящую» магию, то однажды можно и вовсе не проснуться.

Но отчего-то чувствовалось, что здесь действительно не тот случай. Да и мне ли бояться — любую отраву, которая не прикончит сразу, эльфийское здоровье переборет без проблем. А на крайний случай при мне еще одна Реликвия имеется…

— Не хочешь, не бери! Кто бы заставлял! — Хисахский доброхот всерьез разобиделся и потянул коробочку к себе.

— Ладно, извини. Привык у нас всего опасаться. — Я едва успел накрыть ладонью ускользающее лакомство «с заклятием». — В Анариссе какой только пакостью не торгуют…

Польщенный выгодным сравнением своего города с эльфийской столицей, чайханщик отмяк и отпустил коробочку, правда, почему-то опять оглянувшись.

— Почем, кстати? — сообразил поинтересоваться я.

— За свободу денег не берут! — гордо вскинулся хисахянин. — Бесплатно, во имя Бирюзы!!!

Не наркоторговля, так политика… Ох, чую, влип я со своим любопытством по самое не могу! Выплыву, как обычно, куда денусь, но мог бы и не забираться в местную топь… Точнее, зыбучие пески, сообразно пустынной специфике.

— Прячь! Прячь скорее!!! — вдруг зашипел дилер местного вялотекущего заговора. — Стража Великого Визиря!!!

Точно, в чайхану ввалилась пара мрачноватых мужиков с сайсами в руках, понукаемые самого въедливого вида драконидом в лиловой чиновничьей хламиде. На лицах — ни следа расслабленного предвкушения, с каким только и подобает заходить в данное место. То есть точно по рабочей необходимости…

От одного их вида рука с коричневой жестянкой политически неблагонадежных сладостей сама собой нырнула в карман. Куда там городским служилым родного Анарисса — что стеновой страже, что полиции! Эти демонову дюжину вперед дадут всякому по ощущению рутинной, бессмысленной и бесцельной опасности. Штурмполисмены наши, конечно, погрознее будут, но в них хотя бы не чувствуется натужного проворота Колеса Судьбы, бездумно отмеряющего казнимому следующую пытку.

Оставаться в чайхане дальше как-то расхотелось, да и полдень уже был недалек. Надо успеть добраться до моря, да не просто до воды, а до такого местечка на берегу, где такой вот помехи не будет. Стало быть, точно не в порту и не на Парадной набережной. Чуть ли не через полгорода тащиться, на дальний мыс, замыкающий бухту — ближний сложен совершенно непроходимыми скалами.

По дороге стало заметно, что не я один решил прогуляться на морской берег под самое жаркое время суток. Чуть ли не весь город снялся с места и повалил в том же, не слишком удобном направлении. Причем большая часть народа спохватилась куда раньше и уже виднелась впереди плотной толпой.

Невольно я прибавил шагу. Берег пошел вверх, не круто, но заметно. Глядя в открывающиеся к морю переулки по левую руку, все чаще я замечал, что развалины заброшенных домов уходят прямо в волны. Раньше, до того, как дно опустилось, город спускался под обрыв, на который вела моя дорога.

К тому времени, как я добрался до мыса, народа на нем слегка убавилось, хотя навстречу мне никто не попадался. Должно быть, издали показалось, что просторная площадка забита до отказа. Или с обрыва вел еще один спуск, незаметный отсюда.

Солнце однозначно перевалило через зенит, поэтому тратить время на разглядывание местности и народа по сторонам я не стал. Все вокруг и так занимались одним и тем же — прогуливались, болтали, хрустели печеньем из таких же коробочек или более прихотливых футляров, призванных, видимо, защитить снадобье от сырости.