Сергей Шевелев - Время Икс

Прикрывший раненого водителя своим телом старшина вдруг дернулся, за-хрипел, и откатился в сторону. Между его лопаток, мгновенно набухая, расплыва-лось огромное кровавое пятно. Ударили еще два взрыва, а затем наступила тишина. Фашистский самолет покачал крыльями, и скрылся за видневшейся неподалеку рощей.

Ощупывая разорванный рукав гимнастерки, Круг выбрался из кустов, куда его забросило последним взрывом и огляделся.

Полуторка стояла на дороге, развернутая близким взрывом почти на сорок пять градусов. Тихо журчала струйка бензина, выливающаяся из пробитого бензо-бака. Рядом с машиной ничком лежал старшина с развороченной спиной, выбросив вперед руки со скрюченными пальцами, которыми он, казалось, из последних сил хотел вцепиться в землю.

Круг подошел к нему и перевернул лицом вверх. Стекленеющие карие глаза с прищуром уставились на него. Старшина был мертв.

"Господи!.. Что делать?.. — Яков отпустил покойного и на подгибающихся но-гах пошел в сторону скрючившегося у колеса водителя. — Неужели и его тоже?.."

За спиной раздался шорох. Круг резко обернулся и увидел нескольких крас-ноармейцев в форме войск связи, которые выбирались на дорогу из зарослей кус-тарника.

— Сюда! Сюда, товарищи!.. — хрипло крикнул он и мешком опустился на землю. В голове звенело.

Связисты приблизились и окружили грузовик. Один из них расстегнул гимна-стерку на груди погибшего и начал рассматривать его документы. Двое других склонились над водителем, а еще двое вплотную подошли к сидящему на земле Кругу.

— Встать! — один из красноармейцев толкнул его в бок дулом карабина. — Давай, поднимайся!.. Ну!

Такого обращения Круг никак не ожидал. Он, было, открыл рот, намереваясь поставить на место эту пехотную мразь, которая видно не понимала — с кем имеет дело, как вдруг на дорогу вышли еще двое. Тот, который был одет в форму старше-го лейтенанта, махнул рукой и что-то скомандовал подчиненным. Причем скоман-довал он это на немецком языке!

Немцы!.. Откуда здесь немцы?.. Неужели — это диверсанты?..

Рука Круга скользнула к кобуре, но сильный удар бросил его на землю. Затем пара крепких мускулистых рук схватила его под локти и, резко рванув, поставила на ноги.

— Ну-ну! Поосторожней! Господину чекисту ведь так неудобно! — раздался мо-лодой насмешливый голос.

Круг поднял голову и увидел стоящего перед собой и с усмешкой глядящего на него "старшего лейтенанта". В руке тот держал его собственный, круговский на-ган.

— Что с теми двумя? — между тем бросил через плечо своим подчиненным старший из немцев. Круг понял, о чем он говорил, так как неплохо сам мог изъяс-няться на этом языке. Сказалось многолетнее общение с немецкими колонистами, которых и до революции, да и в первые послереволюционные годы было в избытке в его родных краях.

— Один готов, герр обер-лейтенант, — доложил белобрысый здоровяк с сер-жантскими треугольниками в петлицах, — а водитель еще живой…

Обер-лейтенант передал наган стоящему рядом с ним худощавому брюнету в лихо надетой набекрень пилотке.

— Черт с ними! Я и с этим-то не знаю что делать… Откуда вы, господин чекист? Фамилия, должность? Говорите, если хотите жить, и учтите — времени у нас мало.

По-русски немец говорил очень чисто и правильно. Пожалуй — даже очень правильно и аккуратно. Эту манеру речи Круг знал еще с детства. Именно так гово-рил их сосед — Вильгельм Шмидт, с младшим сыном которого был дружен Яков. Рудольф был моложе Круга на целых три года, но он был один из тех немногих, к кому малообщительный Яков питал хоть какие-то дружеские чувства. Молодой не-мец очень сильно разбирался в технике, серьезно интересовался радио, да и вообще был спокойным и рассудительным — чем и завоевал уважение более старшего товарища. И он точно так же, как и Яков, не любил советские порядки.

В середине 20-х, семейство Шмидтов покинуло тамбовскую землю. По слухам — направилось не то в одну из прибалтийских республик, не то на свою этническую родину, но с тех пор Яков больше никогда не видел Рудольфа…

Круг сплюнул на землю липкую и тягучую слюну. Попал он, что говорится, как кур в ощип! По-видимому — это какая-то специальная диверсионная группа. Рассказывали про них, помнится, на занятиях в управлении. Абвер, или еще кто… Только они могут так беспрепятственно разгуливать здесь, в сотне верст от линии фронта.

— "Круг, Яков Николаевич, оперуполномоченный…" — вслух прочитал обер-лейтенант установочные данные с отобранного у Круга удостоверения. — Так вы из могилевского управления, милейший? Приятная неожиданность! А сейчас, часом, не оттуда? — он махнул рукой в сторону Боговичского леса, со стороны которого еще доносились глухие удары немецких бомб…

"Застрелят, как пить дать, — застрелят! — с ужасом думал Яков. — Проклятая ра-бота… форма эта ненавистная!.. Для них — я чекист — опора сталинского режима…" Мозг Круга лихорадочно искал способ спасения, и не находил его.

— Я еще раз спрашиваю: откуда вы взялись и чем тут занимаетесь? — повторно поинтересовался немец, глядя то на удостоверение, то на его растерявшегося хо-зяина.

Круг попытался что-то ответить, но язык совершенно отказался ему повино-ваться, и из горла вырвался лишь какой-то непонятный, напоминавший птичий, клекот. Здоровяк с сержантскими петлицами громко заржал, но тут же смолк под тяжелым пристальным взглядом своего командира.

Немецкий офицер, по-видимому, уже начинал терять терпение. Он спрятал документы Круга в карман, медленно достал из кобуры пистолет и направил его прямо в лоб пленного.

— Или вы будете говорить, или через минуту вас не будет в живых! Выбирайте! Раз, два…

Что же делать? Взгляд чекиста затравленно метался из стороны в сторону, вы-зывая смешки собравшихся вокруг остальных членов немецкой разведгруппы. И тут, о Боже! Взгляд Круга уперся в одного из стоящих в стороне врагов, который также с интересом его разглядывал.

— Руди… Ты?.. — с трудом прохрипел Круг. — Ты помнишь Тамбов… меня?.. Я — Яков!..

Глаза немца широко открылись.

— Герр обер-лейтенант! Подождите… — крикнул он своему командиру. — Не стреляйте! Этого человека я знаю…

Офицер изумленно посмотрел сначала на Круга, затем на своего подчиненно-го.

— Интересно… Давайте, Рудольф, рассказывайте, только быстро!

Шмидт в нескольких словах объяснил командиру историю их знакомства.

— Яков Советскую власть ненавидел — это точно! — пояснил он в конце своего повествования. — Причину его службы у большевиков я, разумеется, понять не могу, но это, я надеюсь, он вам сам расскажет… Выслушайте его, герр обер-лейтенант…