Вероника Иванова - Берег Хаоса

– Будьте любезны подойти, heve: я выбрал.

Торговец, терпеливо и понятливо стоявший в сторонке всё время, в течение которого я выбирал нож, взглянул на мой выбор и одобрительно, но слегка удивлённо кивнул:

– Как Вам угодно. Но почему этот, а не соседний? Он более старой ковки, да и сделан понаряднее... Вам ведь в подарок?

Конечно, в подарок! По мне сразу видно, что не воин, а уж торговцу оружием легче лёгкого это определить. И всё же, немножко обидно... Ладно, пусть их. Не уродился, так не уродился.

– Почему не соседний?

Я покрутил в пальцах предложенный нож. Хм, баланс, как таковой, может и получше, но... Удар ногтём. Ещё один. Звук глубокий, ничего не скажешь, вот только... Простукиваю всю тупую сторону. Так я и думал. Правильно, что не стал даже в руки брать: незачем зря время тратить.

– Видите ли, любезный, этот нож превосходен почти по всем статьям, кроме... Качества ковки.

– Что Вы, heve! Это работа ещё моего отца, а он был лучшим кузнецом Ларии!

– Возможно. Значит, кто-то из подмастерьев оказался невнимательным или ленивым: на второй проковке остались каверны.

Торговец осёкся, вытаращил глаза, что было несколько непристойно для его возраста и положения:

– Откуда Вы узнали? Да, я тогда помогал отцу в кузне и не был старателен, как должно, но... Следующая проковка всё исправила!

– Исправила? Отчасти, да. Но тень изъяна вошла в песню клинка навсегда. Возможно, он будет верой и правдой служить своему владельцу, но так же точно возможно и то, что в решающий миг нож решит сломаться, потому что вспомнит огрехи своего рождения... Так сколько попросите за этот?

– Три лоя с четвертью, – пролепетал торговец.

– Ножны прилагаются или нужно отдельно покупать?

– П-прилагаются, конечно, прилагаются!

Кажется, он готов всучить мне бесплатно всё, что ни попрошу, только бы выставить вон из лавки, пока я не смутил прочих покупателей. Что ж, надо воспользоваться моментом: какую бы безделицу ещё попросить? Может, точильный камень? Но пока я раздумывал, за моей спиной раздалось певучее:

– Любопытный способ определять качество клинка.

Он вытек из тени в углу лавки. Да, именно вытек, а не вышел: такой плавности движений я не видел ни разу в жизни. Стоило бы заподозрить незнакомца в родстве со змеями, но в полах распахнувшегося плаща мелькнули самые настоящие ноги, а не чешуйчатый хвост.

Тонкий, словно на костях почти нет мяса, но это впечатление наверняка обманчиво, потому что без должным образом развитых мышц двигаться так стремительно и грациозно попросту невозможно. Но не танцор. Слишком чётко фиксирует окончание каждого движения: так обычно поступают те, кто привык наносить удары больше, чем услаждать чьи-то взоры своим искусством. Одежда свободная, почти просторная и тёплая ровно настолько, чтобы согревать постоянно двигающееся тело. Точно, воин. Или убийца, одно из двух, и второе, кажется вернее: взгляд тёмных глаз пронзителен и насмешлив, как у человека, твёрдо знающего цену себе и всем остальным. Гладкие, масляно блестящие, коротко стриженые волосы зачёсаны назад, позволяя рассмотреть лицо. Черты приятны, можно даже сказать, мягки, но и это видимость: приблизившись на расстояние двух шагов, незнакомец, словно принюхиваясь, раздул ноздри, и его нос сразу заострился, а складка возле губ стала глубже.

– Как Вы это делаете?

Он, определённо, несёт в себе угрозу. Не для меня и вообще не для кого-то конкретного. Пока. Но как только изберёт цель, непременно её достигнет. Впрочем, это не повод, чтобы донимать меня расспросами!

– Так же, как Вы дышите.

Незнакомец понял намёк, но лишь усмехнулся и усилил натиск:

– Не скажете что-нибудь и о другом клинке?

– Не скажу.

Упрямлюсь, как маленький ребёнок. Конечно, поздновато, сам виноват: говорил же мне Кайрен, что не надо играть там, где есть лишние зрители!

– Даже о таком?

Уследить, откуда был извлечён короткий кривой меч, было бы не под силу даже опытному фехтовальщику, не то, что мне, и в значительной мере этому способствовали складки плаща, скрадывающие каждое движение танцем теней. Но сам клинок...

Я услышал сдавленный вздох торговца и восторженный всхлип Содена. Есть, чем восхищаться, да? Конечно, есть. Помнится, у меня в комнате на стенном ковре тоже висел «драконий клык». И не один. Как давно это было! Так давно, что стало неправдой.

Молочно-белое лезвие со змеящимся чёрным рисунком, возникшим не от травления, а от перековки множества стальных полос, одни из которых были чернее угля, горящего в горниле, а другие походили своим цветом на первый снег нового года. Сколько времени требуется, чтобы создать такой клинок? Иногда вся жизнь мастера. Подобрать подходящую руду, переплавить её в сталь, найти среди пластин те, что станут единым целым, провести их через мучительные перековки и отправить в не менее мучительное странствие по океану закаливания. Но после всего этого требуются ещё долгие и долгие месяцы шлифовки, придающей лезвию сияние зеркала или мрачную прелесть сумерек...

– Что скажете? Достоин этот клинок Вашего осмотра?

Искушение вновь дотронуться пальцами до стального чуда велико, но я бы с ним справился, если бы не горячее дыхание Содена уже над моим плечом: мальчишка совсем пропал, очарованный клинком. И если откажусь, разочарую до смерти. Зато если соглашусь, он сможет, задирая нос, рассказывать всем и каждому, что его старший брат держал в руках знаменитый «драконий клык»... Ладно, что я теряю?

– Позволите?

Он оставляет клинок на моих ладонях. Странно: не припомню, чтобы воины легко расставались с оружием. Впрочем, его дело. А я займусь своим.

Песня этого меча была чистой и звонкой, как и у всех остальных его родичей, вышедших из-под молота мастеров Миеконы. Сильная, пронзительная, торжествующая, не дающая противнику ни тени надежды на успех. Но звучание не мужское, а...

– Что Вы хотите о ней услышать?

Незнакомец вздрогнул, словно мои слова отвлекли его от чего-то важного и требующего внимания, но не упустил ни малейшей доли смысла сказанного:

– О ней?

– Ваш меч носит женское имя, не так ли?

Он улыбнулся.

– Это Вы тоже определили по звуку?

– Конечно. У «мужчин» совсем другие голоса. И характеры менее стервозные.

– Да, моя hevary весьма своевольна... Но я слушаю, продолжайте!

– Что продолжать? Рассказать, в какой последовательности сплетались каждая из пятнадцати полос? После какой перековки мастер решил остановиться? Сколько наложений глины понадобилось, чтобы добиться нужной закалки? И как рука мастера дрогнула при нанесении полировочной пасты, из-за чего понадобилось на сотню проходов шлифовальным камнем больше, чем обычно?