Юлия Федотова - Чисто семейное дело

Демон послушно заглянул в астрал.

— Получилось. Только нить не сиреневая, а ближе к фиолетовой. Оттенок другой…

И вновь диса не дослушала, перебила:

— Какая разница! Лишь бы была!

— Видишь ли, небольшая разница есть… Не то чтобы принципиальная, но все-таки… как бы это объяснить…

Хельги что-то темнил, не желал говорить прямо. А Меридит не стала вникать. Сами понимаете, напрасно. Будь она понастойчивее, задайся целью выяснить правду — узнала бы, что такая точно нить, фиолетового оттенка, у ее брата по оружию уже была! Догадываетесь, к кому она вела?

В вопросах, касающихся магии, никогда и ничего не следует планировать заранее — что-нибудь обязательно пойдет наперекосяк! Казалось бы, чего проще: дождись, когда враг откроет портал, и шмыгни в него, пока твои соратники отвлекают на себя внимание противника. Но это только на словах получается так гладко. А на деле какая-нибудь досадная мелочь способна поставить все предприятие на грань срыва.

В нашем случае такой «мелочью» оказался Хельги — его одолела бессонница!

Прохладная мгла сгустилась над Элидарой и ее окрестностями. Луна выкатилась из-за горизонта, низкая и огромная, зловеще-кровавого оттенка — на нее неприятно было смотреть. Воздух наполнился ночными шорохами и перешептываниями; пришлось погасить костер, чтобы не привлекать мелкую плотоядную нежить (защитные круги в ту ночь ставить не стали, они помешали бы самим лазутчикам). Час шел за часом, один часовой сменял другого — Хельги не спал, будто проклятый!

И чем старательнее и добросовестнее он пытался заснуть, тем хуже у него получалось. Мелкие гадкие подрагивания астрала, те, что он раньше принимал за укусы блохи, отчаянно раздражали и не давали сомкнуть глаз.

— Терпи! — велел старший брат. — Не чешись, ты им мешаешь! Они так до завтра портал не наведут! Сделай вид, что ничего не чувствуешь. Представь, будто это обыкновенный комар.

Хельги представил. Не помогло. Потому что комар комару рознь. Если ты, к примеру, устроился на ночлег под открытым небом, и над тобой вьется, звенит легкая стайка комариков, пусть даже куснут время от времени — это одно. Это можно стерпеть. Завернулся в попону, прикрыл лицо и руки — и спи себе дальше.

Но совсем другое дело, когда в замкнутом пространстве комнаты заведется один-единственный кровопийца и будет монотонно, будто вытягивая из организма все жилы, зудеть над ухом, то угрожающе пикируя вниз, то отдаляясь. Когда лежишь и думаешь: «Пусть бы уже укусил, зараза, лишь бы отстал!», но он не отстает, продолжает одолевать. Это совершенно невыносимо! И нужно иметь поистине железные нервы, чтобы не сорваться с места, не поскакать по комнате с башмаком в руках в бесплодных попытках избавиться от невидимого ночного мучителя…

Так вот, попытки лордов открыть портал вызывали у демона-убийцы очень сходные ощущения. И он не выдерживал, отмахивался. И все начиналось сначала.

Чтобы заснуть, он стал считать овец. По рекомендации Эдуарда — так его в детстве учила няня. Старинный, проверенный способ деревенских бабок-ведуний. Тоже не помогло. Овцы не желали чинно, по порядку перепрыгивать через заборчик. Стая слепней гналась за ними, и они разбегались врассыпную.

Тогда Аолен посоветовал слагать вирши. Якобы поэзия благотворно влияет на психику. Послушался, стал слагать, вопреки собственным клятвам и зарокам. Получилось вот что:

Ответь, что может быть ужасней,Чем вопли комара в ночи,Когда голодный он кричитВ своей гетеротрофной[7] страсти?!

Он реет, кружит над тобойВо тьме, и страхом первобытнымДуша полна, и сны забыты —Несовместим Морфей и вой…

И в жилах кровь от звука стынет,Как избавленья ждешь укуса…Родился храбрецом иль трусом —Любого мужество покинет.

Пред кровопийцей полунощнымМы все равны — и смерд и царь.И всякая живая тварьНевольно на Судьбу возропщет.

Когда…

Что именно было «когда», Хельги сочинить не успел. В караул заступила Меридит и сказала, что стих неудачный, потому что плохо выдержан размер. И продолжать его не стоит — читатели, случись таковым быть, непременно решат, что не воин писал, а нежная дева корриган. И вообще, самый верный способ заснуть — это попытаться воспроизвести в памяти первую главу «Основных положений современной теоретической магии».

— Почему именно первую? — полюбопытствовал магистр Ингрем.

— Потому что второй у тебя в памяти никогда не было, — последовал ответ.

Метод дисы подействовал, хоть и не сразу. До рассвета оставалось чуть больше часа, когда шагах в десяти от стоянки, прямо из ничего, сгустилось тускло мерцающее облако магии.

Воспользоваться порталом оказалось очень легко — нападавшие в мыслях не держали его охранять. И внезапное исчезновение двух воинов с поля боя осталось незамеченным.

Равно как и появление их на другом конце.

Место, где очутились лазутчики, можно было без малейшего сомнения идентифицировать как магическую лабораторию. Но не простую, а очень богатую и, если можно так выразиться, изящную. Интерьер ее был полон изысканного, благородного очарования старины. Здесь ничто не напоминало о грубости нашего утилитарного времени. Каждый предмет обстановки, каждая деталь оборудования были тщательно подобраны и являли собой едва ли не произведение искусства.

Колбы и реторты тончайшего и чистейшего дутого стекла, искрящиеся в свете ароматных масляных ламп, походили на радужные мыльные пузыри. Склянки с реактивами и бутыли с зельем имели столь очаровательные формы, что больше подошли бы для хранения драгоценных благовоний; не каждая современная модница могла бы похвастаться такими в своем арсенале. Узор кованой решетки на маленькой жаровне был затейлив, как дольнское кружево; такой же орнамент украшал ажурные ставни стрельчатых окон. Изгиб мебельных ножек выглядел так игриво, что казалось, будто все эти позолоченные столики и креслица, открытые шкафчики и кованые сундучки готовы в любую минуту сорваться с места и пуститься в пляс. На низком диванчике с бархатной обивкой цвета бедра испуганной нимфы лежали шелковые сехальские подушки, расшитые стеклярусом и жемчугом. Терракотовые плиты пола прикрывал светлый длинноворсный ковер с вытканной на нем пентаграммой. Был он безукоризненно чист — видно, тех демонов, чье появление обычно сопровождается пламенем, копотью или, наоборот, зловонной слизью, здесь никогда не вызывали.