Михаил Бабкин - Слимпериада. Трилогия

– Нам – не будет, – сквозь зубы процедил офицер. – Летун накрыт зеркальным заклинанием. Сам сдохнешь вместе со своими дружками.

– А тебе что, и этих не жалко? – Верзила Кид ткнул свободной рукой куда-то себе за спину, – людишек-то посторонних не жалко? Тоже ведь сгорят.

– Плевать, – офицер сложил руки на груди, покачнулся с носка на пятку, – у нас Безопасный Мир. Местные жители все в Архив записаны. А до чужаков мне дела нет.

– Вон оно что, – разочарованно протянул главарь. – Жаль. Значит, заложников из них не получится… Начальник, а что делать тогда будем? Я же про зеркальное заклинание всё знаю – вы в меня тоже стрелять не можете, пока оно действует.

– Не можем, – согласился офицер. – Ну и что? Подождём, пока вам самим не надоест там сидеть. У нас времени хоть отбавляй. Хочешь, выходи, хочешь – отпускай кнопку. Мне без разницы.

– Надо что-то делать, – тихо сказал Семён то ли Мару, то ли Хайку, – патовая ситуация. Сейчас у этого верзилы нервы не выдержат, и…

Семён не договорил: нервы всё-таки не выдержали. Но не у Верзилы Кида, а у одного из пассажиров, которого Семён раньше не заметил, уж больно тот был невзрачный. Серый какой-то был, неприметный. С диким воплем вскочив на ноги, невзрачный пассажир кинулся мимо главаря и, чуток не добежав до завесы разноцветного пламени, рухнул на колени.

– Спасите меня! – истерично завопил пассажир, протягивая руки к офицеру, – я из другого мира! Я случайно здесь! Не записан я в вашем Архиве! Я вам всем заплачу, золотом заплачу! Много! Хоть всё берите, только спасите меня!

Верзила Кид неожиданно быстро, в два прыжка, подскочил к перепуганному пассажиру сзади и наотмашь ударил его по затылку своей оранжевой трубой: грозный чаккер от удара рассыпался облаком ярких искр, впрочем, тут же погасших; пассажир ткнулся лицом в чёрную поверхность летуна и затих.

Спутники Кида, пряча самосветные трубки в рукава и на ходу выдёргивая из карманов наручники, бросились к лежащему – через пять секунд несчастный пассажир был скован по рукам и ногам.

– Давай, снимай зеркало, – тот, кого звали Верзилой Кидом, помахал офицеру рукой, – дело сделано.

В тот же миг Семён заметил, что сияние вокруг летуна померкло и исчезло.

– Охренеть можно, – только и сказал Мар. – Что здесь происходит? Цирк какой-то, ей-ей. Кордебалет.

Семён глянул на Хайка, тот пожал плечами. Сам, мол, ничего не понимаю.

– Внимание! – офицер-полимент подошёл вплотную к летуну, ловко вспрыгнул на него. – Приносим всем свои извинения. Была проведена секретная операция по выявлению и задержанию особо опасного преступника. К сожалению, поступить иначе у нас не было никакой возможности: было лишь известно, что он не из нашего мира и находится именно на этом летуне. Пострадавшим, – офицер кивнул в сторону лежащих без сознания, – окажут обязательную медицинскую помощь, после чего им немедленно выплатят денежную компенсацию за причинённое беспокойство. У всех остальных будет произведена обычная проверка документов. Вопросы?

Вопросов ни у кого не имелось. Пассажиры молча вставали, подбирали свои пожитки и гуськом направлялись к поданному трапу. У Семёна создалось впечатление, что происшедшее их вовсе не удивило. Испугало, да, но не удивило.

Мимо Семёна, покачиваясь и опираясь друг на друга, проковыляла пьяная троица; на спине у одного из них висел объёмистый заплечный мешок. Из мешка доносилось стеклянное позвякивание.

– Ж-жаль, – невнятно бормотал тот, который был с мешком, – надо было и мне… ик… чтобы халявную компенсацию п-получить. Выпили бы… Кто ж знал, что они… ик… деньги даром раздают.

– Да ну их, – равнодушно ответил другой, потрезвее, заботливо поддерживая не столько своего спутника, сколько его мешок, – тебя и так только вчера воскресили. Мы же твой день рождения отмечаем, забыл, что ли? А если бы ты опять вдруг помер? Глушилка, она, зараза, штука коварная, пьяных не любит…

– И то верно, – сразу согласился мешочник, – в-выжрали бы всё моё вино без меня. Пока я… ик… по новой воскресал бы. – Троица, обнявшись, враскачку пошла вниз по трапу, весело брякая на каждом шагу пустыми амфорами в мешке.

– Наша очередь, – Семён встал, отряхнул брюки. – Мар, слушай меня – хоть стены уже и сняли, но переноситься куда-то отсюда, тем более на глазах у толпы полиментов, думаю, не стоит. Не надо привлекать к себе излишнего внимания. Сделаем вот что: пройдём проверку как и все. Но если возникнут какие-либо осложнения, тогда конечно. Тогда действуй! Кстати, кто я нынче?

– Как и договорились, ты – принц, – затараторил медальон. – Из Чумного Мира. Младший сын одного из местных королей… захудалое такое королевство, мелкое… младшие они вообще никого не интересуют, даже заговорщиков. А будут спрашивать – я подскажу что ответить.

– Хайк, у тебя с документами всё в порядке? – Семён подмигнул избранному. – Жетон есть?

– А как же, – Хайк вытянул из-за пазухи цепочку со стальным блестящим медальоном на ней, очень похожим на Мара, только чуть поменьше размером, – всё своё ношу с собой. Пошли?

– Пошли, – Семён направился к трапу.

Офицер стоял в сторонке, недалеко от трапа, о чём-то оживлённо беседуя с бывшим главарём банды. Проверкой занимались рядовые: предъявленные к осмотру медальоны изучались самым тщательным образом при помощи занятного устройства, очень похожего на ручной сканер, каким в земных магазинах проверяют ценники на покупках. Только вместо считывающего устройства на серебряную рукоять был насажан большой человеческий глаз. Но не живой, настоящий, а вырезанный из рубина – красный, с широко распахнутыми рельефными веками. Однако и не мёртвый: Семён успел заметить, что тёмный зрачок рубинового глаза слегка сокращается, когда в него попадают прямые солнечные лучи.

Семён, не снимая Мара с шеи и держа медальон на ладони, подставил его под рубиновое око. Еле видимый багровый лучик скользнул по поверхности медальона; Семён осторожно скосил глаза на ладонь – Мар вдруг покрылся тусклой золотистой плёнкой, усеянной россыпью мелких точек и тире: значки шли плотной спиралью, от внешнего края медальона к его центру. Считывающий луч отразился от плёнки; на текстовом экранчике с обратной стороны глаза-сканера высветилась какая-то надпись, Семёну не видимая, но от которой проверяющий полимент, похоже, пришёл в замешательство.

– Минутку, – сказал боец и, трусцой подбежав к офицеру, что-то негромко доложил ему. Офицер заинтересованно глянул на Семёна, забрал у проверяющего сканер и, подойдя к Семёну, самолично проверил его медальон-документ. Отчего показания на экранчике ничуть не изменились – Мар хорошо знал своё дело.