Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга - Анна (Нюша) Порохня

Могу ли я попросить вас? – прошептала я с придыханием.

- Все, что угодно, - белоснежная улыбка гранда выглядела хищно. – Я слушаю вас.

- Ваша светлость, я бы не хотела, чтобы кто-то знал о том, что вы теперь ухаживаете за мной, - попросила я. – Пусть это будет нашей тайной.

- Душа моя, это невозможно будет скрыть. До нашей официальной помолвки должно пройти некоторое время, но не избегать же нам друг друга? – Карлос погладил меня по плечу собственническим жестом. – И я бы хотел, чтобы все знали, что теперь вы принадлежите мне.

- Принадлежу вам? – я нахмурилась.

- Конечно. Теперь вы моя женщина, и никто не должен питать надежды по поводу вас, - промурлыкал он, но прозвучало это немного угрожающе. Его лицо приблизилось к моему, и Карлос прошептал, обдав мое лицо горячим дыханием, в котором чувствовалась терпкость виски и свежесть мяты. Он явно подготовился к разговору. - Моя сладкая невинная лилия… Дар небес…

Мой взгляд снова стал искать чьи-то глаза. Варежкина! Вот она, моя хорошая! Морок снова развеялся, уступая место злости. Нет, с этим нужно что-то делать! Я не игрушка и не подопытный кролик! Надеюсь, тетушка Белладонна знает, как справиться с наваждением. Ведь когда-то случится так, что рядом никого не будет…

Глава 50

Глава 50

Вечер близился к своему завершению, и гранд, естественно, предложил всем гостям остаться на ночь. На улице разыгралась метель. Вой ветра в каминной трубе нагнетал мистический ужас. Если честно, я бы сейчас лучше оказалась на улице, чем в логове странного семейства.

Салма ждала нас в той же комнате, где мы ночевали в первый визит в дом Карлоса де ла Серда. Она помогла нам раздеться, расчесала волосы и ушла к остальным слугам. Как только за женщиной закрылась дверь, Варежкина повернулась ко мне.

- Ну ты что, испугалась?

- Есть немного. Я вообще-то была уверена, что гранд выберет тебя, - ответила я, задумчиво глядя на свое отражение. – Он будто гипнотизирует меня… Словно ломает волю…

- Да? – заинтересовалась Лидуня. – Ах ты ж гад! Ты знаешь, я как-то читала в журнале, как защититься от гипноза. Ну так вот, там писалось, что нужно мысленно отстраняться от человека, пытающегося манипулировать сознанием, потом вернуть контроль над ситуацией: сделать что-нибудь по собственной воле. Любое движение! Даже взгляд в сторону может сработать!

- Это я как раз знаю. Но было во всем этом нечто непонятное… Будто и правда колдовство какое-то! – воскликнула я. – Сначала меня отвлек взгляд маркиза, а потом ты!

- Как бы оно ни было… Гипнотизеры практикуют внедрение в личное пространство. Пытаются прикоснуться, чтобы установить контакт, - продолжала Варежкина. – Этого тоже нужно избегать. И, наконец, вишенка на торте: представь его в трусах и шляпе!

- Зачем? – улыбнулась я.

- Ты перестанешь воспринимать его всерьез, а значит, его влияние ослабнет, - со смехом объяснила она. – Но все-таки нужно обратиться за помощью к Белладонне. Мало ли… может, Карлос этот владеет еще какими-то магическими способностями.

- Я уже подумала об этом. Как только вернемся на остров, сразу же навестим их с Кевином, - я поднялась и решительно заявила: - Ничего он со мной не сделает!

- И правильно! Еще мы всяких Калиостров не боялись! – горячо поддержала меня Лида. – Мы ему еще покажем! Как говаривал доктор из фильма «Формула любви»: «Кончать надо с хиромантией, дружок!».

Я моментально воспряла духом. Варежкина действовала на меня благотворно: с ней мне не было страшно. Казалось, что нам все по плечу.

Время перевалило за полночь, но мы не спешили. Пусть все улягутся, уснут, чтобы, не дай Бог, не столкнуться с кем-нибудь в темном коридоре. Объяснить свое блуждание по чужому дому будет непросто.

Мы посидели до часу ночи, а потом вышли из комнаты, прихватив с собой одну горящую свечу и небольшой нож. Его Варежкина прихватила из дома. В коридоре было прохладно, по окнам, закрытым шторами, бил колючий снег, и я затянула концы шали на груди. По голым ногам пробегали легкие сквознячки, пробираясь все выше и выше. Тонкие волоски на моих руках встали дыбом.

Варежкина еле сдерживалась, чтобы не припустить к заветной двери. Ей не терпелось найти светильник.

Скрывшись за бархатной шторой, она достала из кармана шпильку. Но к нашему удивлению, дверь оказалась открытой.

- Почему она открыта? – настороженно прошептала я, во всем чувствуя подвох.

- А что теперь там скрывать? – резонно заметила Лидуня. – Похоронил «сестрицу» и все. Небось, уже думают, что в этой комнате сделать… Очередную спальню для гостей или…

- Или очередную тюрьму. Для меня… - я закусила губу, испытывая настоящий ужас от такой перспективы.

- Щас, - подруга вошла в холодное помещение. – Бр-р-р-р… Ледник…

Поставив свечу на стол, я огляделась. Кровать, на которой раньше лежала Адель, была аккуратно застелена. Почему-то от ее вида по спине пробежала дрожь. До чего же неприятное место!

Тем временем Лида подошла к камину и принялась ощупывать каждую плитку. Ее лицо в полумраке выглядело зловеще.

- Что ты хочешь обнаружить?

- Не знаю. Может, под одной из плиток есть ниша, - предположила Варежкина. – А в ней светильник!

Мы обтерли всю облицовку в поисках заветного тайника, но все было бестолку. Я уже отчаялась что-то найти, но все равно присела, чтобы ощупать низ камина. Чтобы уж наверняка. И тут мое внимание привлекла одна из плиток, находящихся ближе к полу. Она будто немного выпирала.

- Лида, где нож?

- Вот, держи, - она протянула мне столовый прибор. – Ты что-то нашла?

- Еще не знаю, - я поддела ножом плитку и она поддалась. – Кажется да…

Заветная ниша смотрела на нас своим темным «глазом», а мы смотрели на нее, не в силах пошевелиться. Первой не выдержала Варежкина. Она опустилась на колени и, глубоко вдохнув, засунула руку в тайник. Послышался тихий скрежет, а за ним показался… обычный большой фонарь, в который наливалось масло.

- Это что, светильник смерти, принадлежащий древнему жрецу? – скептически протянула Лида, смахивая с фонаря паутину. – Ерунда какая-то…

- Погоди, не торопись… - я взяла свечу и поднесла ее ближе. – Посмотри, что там внутри?

Она подняла фонарь выше, и мы прижались носами к холодному стеклу. За ним «расцветал» бутон какого-то