Ведьмы в красном - Барб Хенди

не будет другого выбора, кроме как добровольно?

Несколько мгновений Куинн молчал, словно размышляя. — Да, я справлюсь.

Беседка исчезла, и Амели была захвачена туманом, двигаясь вперед.

Когда они прояснились, она обнаружила, что видит воспоминание, которое уже испытала. Она вернулась в конюшню, сразу же после игры в кости, где Киган проиграл свои деньги в день получки.

Как и в прошлый раз, Киган наклонился вперед, упершись руками в колени, как будто его вот-вот стошнит.

— Что я могу сделать? — спросил он. — Завтра приезжает мастер Терлон. Он сказал, что если я не рассчитаюсь, то он отправится к принцу Ливену.

Саллиан и Куинн наблюдали за происходящим. Но на этот раз Амели заметила, как загорелись глаза Куинн. Он никак не мог организовать случайную игру в кости во дворе, но под его фальшивым беспокойством она видела, что он доволен.

— Не могли бы вы вернуть ему кое-что из ваших покупок? — спросил Саллиан. — Оловянные кубки?

— Он их не возьмет! — рявкнул Киган. — И я не могу вернуть тебе вина за целый сезон. Он уже был пьян. — Он встал и провел руками по лицу. — Принц не может узнать, сколько я должен. Я буду разорен.

Остальная часть разговора продолжалась, как и раньше, только на этот раз Амели полностью сосредоточилась на Куинне.

Она повернулась к Кигану, когда он закрыл глаза и сказал: — Принц и слышать об этом не может.

— Подождите… — начал Саллиан. — Он поколебался, а потом сказал: — Куинн, а как насчет той игры в шахматы? Жесткие десятки, которые вы обещали раздать сегодня вечером? Не могли бы вы позвать капитана? Он лучше играет в карты и может отыграть свое жалованье.

Киган выпрямился, его глаза наполнились надеждой. — Жесткие Десятки?

Саллиан кивнул. — Поскольку принц Дамек приехал сюда с визитом, несколько его офицеров попросили лейтенанта Таннера организовать игру, а Таннер попросил Квинна сдать карты.

— Вы можете меня впустить? — Спросил Киган у Куинна.

И снова Амели перестала слушать слова Кигана, умоляющего ее. Куинн отвел взгляд. — Всё в порядке. Я поговорю с лейтенантом Таннером.

Но когда она повернулась, чтобы увидеть его лицо, то увидела и скрытое облегчение. Должно быть, именно он организовал карточную игру с офицерами Дамека и, вероятно, предложил себя в роли дилера.

Сцена в конюшне исчезла, и Амелия увидела только мерцание тумана, прежде чем они исчезли, и она оказалась в другой маленькой комнате без окон.

И снова она вернулась в то мгновение, которое уже видела — карточная игра с шестью мужчинами, сидящими за круглым столом. Все те же кубки и кувшины с вином были разбросаны по столу. На маленьких столиках в углах комнаты горели свечи.

Куинн сидел там, сдавая карты, и она поняла, как легко это, должно быть, было для него. Никто не заподозрит дилера в игре в твердые десятки, так как дилеру нечего было ни выиграть, ни проиграть. Ему не нужно было побеждать здесь. Ему нужно было только убедиться, что Киган проиграл.

Подойдя к Кигану сзади, она поняла, в какой момент игры она вошла. У него была Трефовая двойка, и когда он взглянул на свою открытую карту, она увидела бубновую десятку. Амели подошла и встала рядом с Куинн. Больше никто даже не взглянул в его сторону, но она заметила, что он держит в руке визитную карточку. Мужчины начали делать ставки, и к тому времени, как они закончили, Киган положил почти все оставшиеся монеты. Один из офицеров Дамека поднял бровь.

— Похоже, вам предстоит сделать выбор, капитан, — сказал он.

Киган не ответил и кивнул Куинну, что ему нужна еще одна карта.

Куинн сдал ему десятку червей, и Киган закрыл глаза, понимая, что проиграл. Амели наблюдала за остальной частью сцены, зная, что Киган вскочит, выйдет из комнаты и вернется с сумкой, содержащей зарплату его людей.

Он сделал.

Куинн пристально смотрел на него, когда он садился, и так же, как и раньше, Киган смотрел через стол. — Сдайте карты, капрал.

Только на этот раз Амели увидела блеск триумфа в глубине голубых глаз Куинна. Больше его никто не видел. Больше никто его даже не заметил.

Комната исчезла, и туман сомкнулся, увлекая ее вперед во времени.

Когда они очистились, она была в Рязанском лагере, и он выглядел так же, как и тогда, когда она видела воспоминания Кигана. Только теперь она смотрела на Куинна. Ранний вечер был ветреным, и он накинул на плечи плащ.

Он был снаружи, среди палаток, и заглянул через клапан ветхой маленькой палатки, едва достаточно большой, чтобы стоять в ней. Но он вошел, и Амели последовала за ним, чтобы посмотреть.

Сначала он надел кожаные перчатки, а потом достал из кармана плаща металлическую фляжку. Вынув пробку, он покрыл кончик указательного пальца черным эликсиром. Закрыв фляжку, он положил ее обратно в карман.

Появившись, он, казалось, выбрал мужчину наугад, но Амели не была в этом уверена. Его взгляд остановился на солдате в Кривом плаще. Амели отметила, что все мужчины были чисты и выбриты в этот момент времени.

— Гвардеец, — позвал Куинн. — Состояние вашего плаща-позор.

Солдат обернулся на звук его голоса. Куинн быстро подошел и поправил накидку, и когда он это сделал, Амели увидела его взгляд.

оставшийся после него горшок растворился в его коже.

— Уже лучше, — сказал Куинн, заканчивая поправлять накидку. — Просто никогда не позволяй лейтенанту Саллиану видеть тебя в таком состоянии.

Гвардеец кивнул и пошел прочь.

Куинн проводил его взглядом. — Меньше часа, — сказал он себе. — Все начинается.

Лагерь исчез, и туман сгустился.

Глава 14

Когда Амели очнулась от воспоминаний, она обнаружила, что смотрит на лицо Куинна, но его выражение было далеким. В какой-то момент он убрал руку с ее подбородка и теперь прижимал обе ладони к Земле.

Она не колебалась.

Выбравшись из-под него, она перекатилась и вытащила кинжал из сапога, держа его перед собой, когда присела на корточки вне его досягаемости.

Его глаза прояснились слишком поздно. Схватившись за нее, он промахнулся, а когда начал бросаться, то увидел Кинжал и замер. Но она почти видела, как работает его мозг, и боялась, что в бою он думает слишком много, как и она — всегда полагаясь на элемент неожиданности. Он не сделает ничего