Осада - Трой Деннинг

— Вам есть что добавить, принц? Может быть, они убили кого-то во время побега? — Ривален на мгновение задумался, потом покачал головой.

— Были некоторые травмы, но только у Малика, и он выжил. Их единственным преступлением в Анклаве Шейдов было воровство. Всевышний будет благодарен, когда они вернутся, чтобы ответить за это.

— Конечно, — сказала Алусейр. Она повернулась к Рухе. — Ты хочешь что-нибудь сказать, прежде чем я верну тебя принцу?

— Только то, что было бы ошибкой делать это в такой спешке. — Руха посмотрела на Мирмин Ллал, ища поддержки, а затем опустила плечи, когда правительница отвела взгляд. Повернувшись к Алусейр, она начала:

— Даю слово Арфиста.

— Если позволите, — прервал Галаэрон.Даже в Эвереске он достаточно насмотрелся на политику, чтобы понять, что истина редко была самой ценной валютой в подобных дискуссиях. Обращаясь непосредственно к Алусейр, он сказал: — Дары шадовар имеют свою цену.

— Каждый дар имеет свою цену, — парировала Алусейр. — Если ты собираешься тратить время короны на такую ерунду, я отрежу тебе язык, прежде чем верну тебя Ривалену. Уверенность, бывшая у Галаэрона мгновением раньше, исчезла. Он правильно оценил ситуацию, он был уверен в этом больше, чем, когда-либо, но он не мог предвидеть, насколько проницательна на самом деле Стальной Регент и как быстро приходит в ярость, когда она думает, что ею манипулируют. Он сглотнул и попробовал снова.

— Цена этого дара выше, чем вы думаете. — Галаэрон украдкой взглянул на Ривалена, который поймал его взгляд и насмешливым жестом попросил продолжать. — Это он сделал. Засухи и наводнения, от которых страдает Кормир – дело рук шадовар.

Мирмин и Донеф громко вздохнули, а Вангердагаст выглядел так, словно изо всех сил старался не рассмеяться. Алусейр перевела взгляд на принца Ривалена.

— Ну, принц, что вы на это скажете? — Ривален закатил золотистые глаза. — Я не считаю нужным что-либо говорить.

— Это правда — настаивал Галаэрон. Вы, конечно, слышали о бедах на Побережье Меча? Шадовары растапливают Высокий Лед. Это влияет на погоду по всему Фаэруну.

— Растапливают Высокий Лед? — Вангердагаст усмехнулся. — Такое мощное огненное заклинание не было записано даже в книге заклинаний Азута.

— Они не используют заклинание, они используют это, — Галаэрон указал на теневой покров, висящий на плече Ариса. Они растилают их повсюду…

— Принцесса Алусейр — перебил Ривален. — Мне больно видеть, как этот вор тратит время короны на подобную чепуху. Если вы позволите мне вызвать нескольких моих лордов…

— Еще только минуту — сказала Алусейр, приподняв бровь, услышав нотку беспокойства в голосе принца. — Закон Кормира требует, чтобы обвиняемым было позволено говорить, прежде чем я смогу передать их вам.

Принцесса кивком указала Вангердагасту на одеяло, и Галаэрон с облегчением вздохнул, когда старик вышел из-за ее спины. Арис услужливо расстелил одеяло и опустил его так, чтобы Вангердагаст мог дотянуться до него, повернув самую темную сторону к окну, чтобы оно впитывало солнечный жар. Волшебник провел рукой сначала по одной стороне поверхности, потом по другой, и по тому, как расширились его глаза, стало ясно, что он заметил, как эффективно она улавливает тепло.

Галаэрон взглянул на Ривалена и увидел, что золотые глаза принца впились в его лицо. В этот момент он понял, что преуспел, и принц тоже это понял. Если бы не знание, которое Мелегонт спрятал в его голове, Галаэрон не сомневался, что Ривален убил бы его на месте и скрылся в тенях. Как бы то ни было, у принца не было другого выбора, кроме как продолжить еще немного играть в эту игру. Через некоторое время Вангердагаст достал из-под мантии волшебную палочку и помахал ею над теневым покровом, затем положил ее обратно и повторил процесс еще три раза. Наконец он отступил, сложил руки за спиной и ничего не сказал. Прошла целая минута, прежде чем Алусейр прорычала:

— Ну?

Вангердагаст подскочил, словно она пробудила его от сна, и огляделся с тревожным выражением растерянности на лице.

— Что ну? — спросил королевский маг. — Алусейр кивнула на темное одеяло.

— Теневой покров — подсказала она. — Может ли он сделать то, о чем утверждает эльф?

Вангердагаст повернулся и посмотрел на одеяло так, словно видел его впервые, потом пожал плечами и отвернулся.

— Откуда мне знать? Я не понимаю теневой магии.

Единственное, что упало ниже выражения лица Алусейр, было сердце Галаэрона.

— Что тут понимать? — воскликнул Галаэрон, шагнув к трону. — Просто положи руку…

— Хватит, эльф, — сказал Донеф Марлиир, хватая Галаэрона за руку и прижимая острие кинжала к его ребрам. — Вы сказали свое слово.

Ривален сверкнул клыками в сторону Галаэрона, затем повернулся к Алусейр. — Если они сказали свое слово, принцесса, я позову своих лордов.

Алусейр подняла руку в знак согласия, пока Вангердагаст не произнес коротко:

— Хм.

Наконец, не в силах сдержаться, Ривален повернулся к волшебнику.

— Что теперь?

Вангердагаст одарил его искусственной улыбкой. Не из-за чего расстраиваться, простая формальность, на самом деле, — сказал он, поворачиваясь к Алусейр, — но закон требует должного уважения к любому, кто ищет суда перед короной.

Алусейр в замешательстве нахмурилась.

— И что?

— Это не должное внимание — объяснил волшебник. — Для него ты

должна обдумать все за одну ночь.

— Она должна? — озадаченно спросила Мирмин. — Где это написано?

— В Верховенстве Закона, конечно — сказала Алусейр, как-то сразу улыбнувшись Вангердагасту и нахмурившись Мирмин.

— Ты хочешь сказать, что один из Лордов Короля не знает ее Илтарла?

Лицо Мирмин вытянулось.

— Нет, э-э, конечно, нет, — пробормотала она, нахмурившись. Я просто не учла, что этот отрывок применим к данной ситуации.

— Ну, это так — сказала Алусейр. Она повернулась к Ривалену. — Мне очень жаль, принц Ривален, но вам придется подождать до утра. Вы же понимаете – законы могут быть такими надоедливыми вещами.

— Да, разве они не могут? — Ривален слегка улыбнулся и склонил голову. — Надеюсь, у вас есть безопасные помещения.

— О, очень безопасные. — Алусейр посмотрела на своего Верховного Стража и сказала:

— Донеф, проследи, чтобы этих пленников поместили в цитадель, и посадили их в глубокую темницу. Когда принц Ривален придет за ними утром, я хочу, чтобы они были там.