Артур Ярин - Откуда в небе лошади?

Мы внимательно присмотрелись к изображению: на картине были наброски батальной сцены «Трое за столом, не считая поросенка». Картина, по-видимому, уже двигалась к своему завершению, что придавало художнице бешеного азарта и вдохновения. Алладина бормотала себе под нос модную песенку «Где мои сто тридцать лет?», постепенно переходя на размеренный речитатив. Нас она не замечала.

Я тактично кашлянула, дабы АйБаба обратила на нас внимание. Но это не помогло. Тогда мы стали кашлять по очереди и все вместе, но вдохновение было настолько сильным, что на нас у Алладины уже просто не хватало концентрации.

– Алладина! – крикнула я что есть мочи.

Художница, не оборачиваясь, рявкнула в ответ:

– Пошел вон! Сколько можно? Евнух несчастный! Проваливай на все… на все… Короче, выход там же, где и вход. Иди отсюда!

Мы раскрыли рты от недоумения и непроизвольно в один голос воскликнули:

– НИ ФИГА СЕБЕ!!!

И вот тут-то АйБаба стала медленно оборачиваться. Пока она это совершала, лицо ее претерпевало ряд поразительных метаморфоз, начиная от жуткого гнева, способного испепелить, до умиления, способного сделать то же самое, но от любви.

– Не может быть! Акупунктуре своей не верю! Йо! Какими кармами?! Это правда ты?

– Как ни печально, но это я.

– Почему печально? Ведь это же такое счастье!

– Правда? Ты рада?

– Ну конечно! А что?

– Но ведь твое приглашение пришло мне еще два года назад.

– Разве это имеет значение?! Главное, что оно дошло к тебе, а ты ко мне!

– Ох, Алладина, ты все такая же веселая!

– Да уж, веселая. А это кто с тобой?

– Знакомься, это мои ученики: Ясна, Трататун, Ловд.

– Очень приятно, – по очереди ответили мои ученики.

– Взаимно. Йо, а ты давно… ох, что я спрашиваю, конечно, давно, я за своей работой уже ничего не замечаю. Последний будильник, который попадался мне на глаза, я разбила уже… дай памяти… пять лет назад.

– Разбила? Почему?

– Понимаешь, тикают они, будильники эти. Знаешь как: тик-так, тик-так.

– Ну?

– Вот тебе и ну! Я изучила язык часов, потратила на них все свои лучшие годы! И что ты думаешь? Знаешь, как переводится с часового языка на человеческий «тик-так»?

– Как?

– «Не успеешь, не успеешь»!

– Во дела!

– Ладно, что-то я совсем теряю гостеприимство. Вы, наверно, с дороги есть хотите?

– Э-э…

– Очень! – не растерялся Трататун.

КУШАТЬ СЪЕДЕНО!

Поэтому дайте своему ребенку передохнуть, идет?

Цитата из «Практических советов родителям в страдающей фрактальным психозом Вселенной».

Мы сидели за огромным подносом, расположившись на полу, и с наслаждением ели фрукты. Пока дети молча поедали дары природы, мы с АйБабой обменивались последними новостями.

– Йо, ты слышала, что на последнем слете ведьм был объявлен новый профсоюзный устав?

– Нет, я на собрания не летаю. А что за устав?

– Это не устав, это смертный приговор! Там говорится, что тех, кто не уплатил членских взносов на восстановление Лысой горы, больше на шабаш пускать не будут. Мол, сколько можно, гора превращается в холм, а ведьмам хоть бы что!

– Вот это да! Можно подумать, они вообще ее собираются восстанавливать! Кстати, до меня дошли слухи, что Золушка опять замуж вышла.

– Да, как ни странно, но вышла.

– И за кого?

– За… Йо, кажется, твои малыши собираются тихо слинять из-за стола.

Я оглянулась – так и есть, остановленные словами АйБабы детки замерли у выхода из комнаты.

– И куда это вы намылились, мои хорошие?

– В туалет! – быстро среагировал Ловд.

– Не ври!

– Если хочешь, давай мы останемся, и минут через пять ты сама убедишься, что мы хотели именно туда.

– Находчивые у тебя малыши, – похвалила злодеев Алладина. – Отпусти их, что им наши бабские разговоры слушать. У них кровь молодая, по жилкам бежит, как весенние ручейки, – пусть побегают. Только смотрите, куда попало не лезьте.

– Хорошо, мы будем осторожными, как мотылек у свечки.

Дети выбежали из комнаты, а я, повернувшись к АйБабе, продолжила беседу:

– Послушай, Алладина, как так получилось, что ты занялась живописью? В МИСТЕРЕ ИСТУКАНЕ у тебя, насколько я помню, склонностей и патологических стремлений к искусству не наблюдалось.

– Ой, и не спрашивай! Здесь магией никто не пользуется, никакого спроса на мои услуги нет.

– Почему? Неужели не нужно кого-нибудь приворожить, пригвоздить, присушить, приговорить, вылечить, в конце концов!

– Ты не поверишь, но нет!

– За какие же деньги ты живешь?

– Вот с картин и живу. Картины на тему обеда, ужина и завтрака пользуются колоссальной популярностью. Я единственная, кому хватает терпения нарисовать полотно во всю стену, вот у меня и есть постоянная, непрекращающаяся и ненаедающаяся клиентура.

– А остальные?

– Остальные так много рисовать не могут. Не успевают. Слишком долго обедают.

– Странно. Какого же черта ты тогда тут сидишь? Перебирайся ко мне, у меня не рай, конечно, но подзаработать можно. Тем более что во время учебы ты была одна из лучших ворожилок.

– Вот именно! Вот именно, Йо! На что училась, на то и напоролась!

– Подожди, подожди, так-так… мы когда первый раз тебя попытались оторвать от живописи, ты упомянула какого-то евнуха. Кажется, несчастного.

– О Боже, так это были вы?! Как стыдно перед детьми!

– Не стоит. Эти дети не ведают чувства стыда, что поделать – дети своей эпохи и моего воспитания.

– Йо, так ты подумала, что это он?

– Не то чтобы подумала, но…

– Нет, что ты! Все намного сложнее!

– Но это «намного сложнее» тебя и держит здесь? Так?

– Да, черт возьми, да!

– Может, расскажешь, вдруг помогу?

– Ох, не знаю, я слышала, ты в последнее время приобретаешь популярность волшебницы по самым необычным случаям.

– Да, но, к сожалению, практически все случаи необычны.

– Эх, может, и вправду поможешь? Была не была, расскажу, только не считай меня сумасшедшей.

– Что, так плохо?

– Ладно, слушай.

ВИШНЕВЫЙ САД

Люди, которыми мы населяем Вселенные, – всего лишь тени других Вселенных, подобных нашим и входящих в мимолетное соприкосновение с нашими Вселенными.

… Все началось несколько лет назад. В пасмурный вечер, когда хочется тепла и всего остального, я одиноко прогуливалась по вишневому саду, как вдруг из-за дерева мне навстречу вышел человек в черном плаще. Я так испугалась, что забыла, что это весьма романтично. Тем временем таинственный незнакомец произнес:

– Вы не подскажете, как пройти к памятнику Всех Вождей?