Валерия Комарова - По ту сторону сна (Игра)

- Сочувствую, - сказала я, хотя, на самом деле, никакого сочувствия к нему не испытывала. Только омерзение и страх.

- Врёшь. - Он оскалился. - Врёшь, по тебе, так лучше бы я сгинул. Не нравлюсь я тебе.

- Не нравишься, - не стала отрицать я. - Знаешь ли, нечему нравиться и не за что. Кем бы ты там ни был, но сегодня я вижу тебя впервые и антураж встречи к доверию не располагает. К тому же твои оговорки о планах, в которые я не вписываюсь, настораживают. Да и ты, как вижу, обнимать любимое дитя, не собираешься.

- Я же говорю... Слишком умна. - Он махнул лапой. - И да, ты права, наша встреча - не воссоединение отца и сы... гм... дочери. Ты существуешь только потому, что у меня не было иного выхода - так я получил последний из инструментов, с помощью которых осуществляются мои планы. Ты, правда, оказалась не столь послушна, как я ожидал, но за неимением лучшего...

Странно, но страх уступил место совсем другому чувству. Ярости. Холодной ярости.

- Инструмент? - переспросила я. - Интересно. Так вот кем я являюсь, папочка. Спасибо, что просветил. И на что же ты собрался использовать меня?

- Инструмент. - Он ничуть не смутился. - Не забывай, я тебя породил. Я тебя создал! Всё в тебе - моё. Будь благодарна за то, что я сейчас с тобой разговариваю, что пытаюсь объяснить, хотя мог бы...

- Ни хрена бы не мог! - выплюнула я. - Поэтому и говоришь сейчас со мной. И если я откажусь сотрудничать, то ты ничего... Ни-че-го! Ничего не сможешь сделать! Разве что убить меня. И то....

- Ты забываешься! - рыкнул он, хвост обвился вокруг моей шеи. Будь я в нормальном состоянии, почувствовала бы себя, как минимум, неуютно. То в нормальном состоянии, а не в этом. От такой меня шарахались даже родители в том мире, те, кого я три десятилетия считала семьёй. Впрочем, они ею и сейчас быть не перестали. Плевать, кто меня породил, но они меня вырастили. И я - их дочь. Не инструмент. Пусть они меня не понимают и не слишком ценят, но...

- И что дальше? Задушишь меня, папа? - Я хмыкнула и закрыла глаза, не желая больше любоваться на оскаленную морду, покрытую желтоватой пеной. - Пошёл ты! Убивай. А потом веками живи в Перекрытии. А твоя Наследница так и сдохнет человеком. Да, я знаю, ради неё всё. Ради этой девчонки, которую, заметь, никто кроме тебя Королевой не видел и видеть не хотел. Ради неё меня превратил непонятно во что. В робота, который исполняет программу, заложенную в него. Шаг за шагом! Думаешь, я не поняла?! Да, я не должна была об этом задумываться, но Лаин намекнул... А я всегда намёки умела понимать. Робот! Иди туда, сделай то, найди её, возведи на трон, перебей всех несогласных, а потом сдохни? Нет, папочка, иди ты лесом погуляй!

Я почувствовала, как сжалось кольцо вокруг моей шеи, а потом резко расслабилось. Только сейчас я поняла, сколь близка была от того, чтобы задохнуться. Судорожно глотая воздух, я рухнула на колени. Хрис же смахнул выступившую на морде ядовитую пену и отступил на шаг, внимательно глядя на меня.

- Похоже я переоценил себя, - устало заметил он, садясь в появившееся из серой жижи кресло. Странное кресло, текучее, принимающее форму тела. - Точнее, не учёл одного обстоятельства. Садись, дитя, поговорим как равные. Ты доказала, что имеешь на это право.

Он не извинялся и не сожалел. Просто оценил обстановку и перестроился под новые обстоятельства. Меня передёрнуло. Мне всё больше и больше не нравились хрисы. Если они все такие, как мой папочка, то... Я понимаю, что он - не человек. Даже не вар. Понимаю, что он живёт по другим законам и мораль человеческая для него - пшик. Но...

- Что, я уже не инструмент, а дитя? - хмуро спросила я, скрестив ноги и стараясь не думать, что напоминает жижа, в которой я сижу. - Мне всё это не нравится.

- Мне тоже. - Он кивнул. - Только вот выбора у меня действительно нет. Сам виноват, не проверил плод на синдром берсерка. Знаешь ли, я гений в нейропрограммировании; если бы не этот маленький дефект, программа сработала бы. Но... Я умею признавать свои ошибки.

- А поподробней?

Разговаривать с этим существом не хотелось, но во мне проснулся прагматик. Из-за остатков его гребанных программ я влезла в самую глубь алларианской политики. Уже влезла и вылезти не получится. Слишком многое я поставила уже на карту, чтобы остановиться. Но если я пойду дальше и продолжу розыски Наследницы, то я хочу получить что-то взамен. Я хочу... Чего же я хочу?

Я хочу свободы. Хочу понять, кем я стану, если отбросить в сторону программу папочки.

- Плод обретает разум на третьем месяце развития. - Хвост, торчащий сквозь дырку в спинке кресла, метался из стороны в сторону. - Я сумел не допустить этого. Первый год развития плода мы способны его умертвить и растворить. Я сумел умертвить своё дитя, но так, что сам плод продолжил развиваться. Говоря проще, я стёр личность, которая зародилась во мне, оставив пустую оболочку, в которую поместил созданную мною матрицу. Набор команд. Теперь понимаешь, почему я считаю себя вправе использовать тебя по своему усмотрению? Ты всего лишь программа. Пусть живая, пусть обладающая неким подобием разума, но ты - всего искусственно созданная псевдоличность. Чтобы ты могла исполнить то, что мне было нужно, я оставил нетронутыми все физические параметры. Физически ты - хрис. Ты осознаёшь себя хрисом, и то тело, развившееся во мне, это твоё тело. Тело, оказавшееся не так идеально, как я думал. Я не учёл одного. Синдром берсерка - одно из самых страшных генетических отклонений моего рода. Он был у моего прадеда и деда. Отец и я почему-то родились нормальными, поэтому я и посчитал, что всё в порядке...

- И что такое синдром берсерка?

- Если хрису, подверженному этому заболеванию, грозит опасность, он превращается в совершенную боевую машину. Разум блокируется, а тело действует на автомате. Это тоже своеобразная программа, вложенная с рождения. Но хуже всего то, что эта программа перебивает любую вложенную в дальнейшем, пожирает её. Никто не знает почему. Берсерки не поддаются программированию, а если и поддаются, то программы действуют совсем не так, как должны. Я до сих пор не могу понять, что же ты такое теперь. Ведь по сути, программа и есть ты...

Программа. Не больше. Всего лишь программа. Набор команд. Этот сумасшедший превратил тело своего ребёнка в биокомпьютер и вложил в него меня: программу "спасение Наследницы и возвращение ей трона". Матрица личности. Искусственная. Неживая. Созданная для выполнения единственной задачи. Эту программу зашвырнули в молодой мир в тело младенца, так и не сделавшего свой первый вдох. А потом возник Дрим. Наверняка не без помощи моего... создателя.

- Ты согласна, что я имею право быть недовольным? - спросил он, продолжая хлестать хвостом.