Шон Рассел - Собирающий облака

К берегу приближался сампан Нисимы. Она вглядывалась в лицо отца и думала о том, что война застала его в таком месте, где при других обстоятельствах можно было бы наслаждаться чудесным временем года. Лодка мягко ткнулась в берег. Тут же подбежали стражники и втащили лодку дальше, чтобы госпоже не пришлось ступать в грязь.

Теперь господин Сёнто беседовал со старшим военным советником. Нисима кивнула стражнику, который помог ей выйти из лодки, и пошла по берегу, любуясь весенними цветами. В тени громадного эвкалипта распустились белоснежные лилии. Еще несколько теплых дней — и они увянут.

Нисима сорвала какой-то неизвестный крошечный цветок пурпурного цвета. Нужно спросить у госпожи Окары, что это за цветок, подумала девушка. А навстречу уже спешил Каму. Сёнто смотрел на дочь с улыбкой, будто они давным-давно не виделись. Войдя в шатер, Нисима присела на подушки, сбросив сандалии. Она поклонилась отцу, и он на удивление низко поклонился ей в ответ.

— Госпожа Нисима, — шутливо официально сказал Сёнто. — Ваше присутствие — честь для меня.

— Как и для меня, господин правитель, — ответила девушка. Сёнто сделал слуге знак удалиться.

— Пожалуй, это уже не мой титул. Как только наш досточтимый Император узнает, что я ушел с армией на юг, я получу новое звание — генерал-мятежник.

Улыбка исчезла с лица Нисимы.

— Это пугает меня, отец.

Сёнто продолжал в том же шутливом тоне:

— Не стоит, Нисима-сум. Вспомни, какие великие люди получили такое же звание: Йокасима, Тиари, даже отец нашего возлюбленного Императора. Меня огорчает лишь одно: мои ничтожные таланты по сравнению с такой достойной компанией. — Он слегка коснулся руки девушки. — Не печалься, Нисима-сум. Сёнто окажутся среди лучших людей.

Слуга подал вино. Сёнто отослал его и сам взялся разливать вино, чем снова удивил Нисиму.

— Вы в чудесном расположении духа, отец. Мне тоже хотелось бы почувствовать такую легкость на сердце при нынешних обстоятельствах.

Нисима стала вежливо отказываться от вина, но Сёнто вложил чашу ей в руку, нежно сжав ее. Девушка засмеялась.

— Хаката писал, что чем старше становишься, тем прекраснее кажется весна и с большею болью воспринимается каждый последующий год. Я лично достиг возраста, когда весна кажется прекраснее, но еще не причиняет слишком много боли. Вероятно, через несколько лет и тебе весна будет казаться такой же чудесной, как и мне. С войной ничего не поделаешь, а красота все равно вокруг нас, несмотря ни на что. По-настоящему храбрая душа всегда найдет время полюбоваться прекрасным даже в ужасные времена.

— Госпожа Никко, — сказала Нисима. — Хотя, полагаю, она имела в виду, что отважные сердца увидят красоту в смертный час.

— Поэты… ну, к чему такой драматизм? — Сёнто указал на ветку сливы, растущей на расстоянии вытянутой руки. — Видишь эти бутоны? Я любуюсь ими все утро. Они вот-вот распустятся. Собирают все свои силы, пока мы говорим. Сам момент, когда цветки раскроются, — проявление прекрасного. Возможно, это самое волшебное мгновение. Несмотря ни на что, мы будем сидеть здесь и любоваться. Это и будет проверка сердца на храбрость.

Нисима кивнула, и оба подвинули подушки, чтобы сесть лицом к дереву. Так, плечом к плечу, они просидели больше часа: высокая, тонкая, как молодое деревце, девушка и плотно сбитый пожилой мужчина.

Когда солнце встало в зенит, цветки раскрылись.

— Медленно, как робкое сердце, — шептал господин Сёнто.

Еще одна цитата из стихотворения. Это были единственные слова, произнесенные за все время, пока распускались хрупкие и нежные, как крылышки бабочки, лепестки. Прилетела плеча и села на цветок.

Нисима подлила вина в чаши.

— Есть еще кое-что, Нисима-сум, о чем я не решаюсь заговорить.

Нисима почувствовала, что разговор будет серьезный.

— У моряков есть поговорка. «То, что шепотом сказано на палубе корабля, хорошо слышно на суше». Трудно утаить что-либо на корабле.

Сёнто смотрел на бокал, медленно поворачивая его. Затем снова повернулся к цветущей сливе.

У Нисимы вдруг пересохло в горле, и она сделала глоток.

— Брат Суйюн — очень притягательный молодой человек, но он монах, давший священную клятву. Сердце могут разбить и более податливые особы, Нисима-сум, я сам был свидетелем тому.

Нисима изо всех сил сдерживалась, стараясь понять, что же слышится в голосе отца: неодобрение или огорчение.

— Сатакэ-сум тоже давал священную клятву, отец, но он не следует каждому ее слову, как мы оба знаем.

Сёнто кивнул.

— Но он остался монахом, несмотря на свой независимый дух. А что будет с Суйюн-сумом?

— Вы боитесь потерять духовного наставника?

— Суйюн-сум всегда будет бесценным советником, в этом нет сомнений. Мне не нужно толковать учение Ботахары — я сам умею читать. Меня заботит другое.

— Ты особа из Великого Дома, и хотя я часто освобождал тебя от ответственности, которая неизбежна при твоем положении, не уверен, что это всегда будет возможно в будущем. Война потребует жертв от каждого и, вероятно, от тебя тоже. Я следую избранному однажды пути.

Нисима кивнула. Она посмотрела в сторону канала на цветущие деревья, чьи кроны трепетали на ветру. В лодке, вытащенной на берег, стоял стражник и пристально вглядывался в даль. Когда-то давно Нисима научилась убирать из виду такие «лишние» объекты, как стражники, стены, ворота, но она знала, что это всего лишь игра воображения. Ничто никуда не исчезает.

В горле запершило.

— Ваши слова мудры, как всегда, отец. Благодарю вас. Сёнто кивнул.

— Отец, я еще не рассказала вам кое о чем. Кицура-сум просила Яку Катту передать письмо ее семье, и он согласился. Родственники сообщили, что получили послание. Это указывает на то…

Сёнто, подняв руку, остановил ее.

— Кицура-сум уже рассказала мне об этом. Теперь встает другой вопрос: каковы намерения Катты?

Нисима с трудом подавила раздражение, услышав о несвоевременном вмешательстве кузины.

— Полагаю, Яку Катта не в чести при дворе, господин.

— Думаю, да, дочка. Непонятно, кого поддерживает этот Яку. Тадамото? Он предан брату и семье или своему Императору? Похоже, это Тадамото убедил Императора поднять армию. На что надеется младший Яку: что армия победит варваров или Сёнто? А может, и его брата? Любопытная загадка. На данный момент у Яку Катты невеликий выбор: он вынужден быть на стороне Сёнто и надеяться на падение Дома Ямаку. Надеюсь, генерал успешно решит шараду.

Нисима взяла бокал, но пить не стала.

— Должна сознаться, что больше не нахожу в генерале ничего, достойного восхищения.

Послышался топот приближающихся лошадей. Через несколько секунд в проеме шатра появился генерал Ходзё.