Марина Добрынина - Полет тапка над Зулкибаром

Вальдор проржался, деликатно так кашлянул и осведомился:

— Господа не желают у хозяина дворца поинтересоваться, где этот маг неуравновешенный обитал?

Мы с Терином в едином порыве одарили принца зверскими взглядами. И чего он раньше молчал? Слушал, как мы тут препираемся, ржал и всячески наслаждался, гад такой! Нет, чтобы сразу сказать, что проводить нас туда может!

— Знаешь, Валь, когда я научусь, как следует пользоваться тапком, я тебя во что-нибудь неприятное превращу, — задумчиво пообещала я.

— Это государственное преступление будет, Дусенька, — оповестил меня принц, поднимаясь с пола. — Прошу за мной, господа… хм… волшебники.

Глава 32

У Таурисара оказались ничего себе так покои. Намного роскошнее моих.

— Это почему это у него шикарнее, чем у меня? — не удержавшись, возмутилась я. — Невесту принца могли бы и получше разместить!

Вообще-то мне надо было думать, прежде чем такие вещи говорить. Терин, который вроде бы повеселел в последние минут пять, опять сделался весь такой из себя каменный и мрачный, да и Вальдор как-то нерадостно на мое упоминание о том, чья я невеста, среагировал.

Да собственно и мне не с чего радоваться! Надо мной все еще висит угроза угодить в жены к блондину не моей мечты! И я сама же своим дурным языком расстраиваю брюнета своей мечты… Или не расстраиваю? Ха! Конечно, нет! Я его не расстраиваю, я его дразню!

Шмон в апартаментах без вести сгинувшего Таурисара мы навели приличный… ну то есть, конечно, точнее будет сказать, что шмон мы навели неприличный — перевернули все что можно и не можно. Тапок обнаружился в таком месте, что я даже умилилась! Нашел его Вальдор.

— Дусенька! А Таурисарчик то, как трогательно к тебе относился! — воскликнул принц. — Вот, даже предмет твой магический под подушкой хранил.

— Ну так это понятно. Он же тебе не хухры-мухры, он в отцы моих детей напрашивался! — бодренько отозвалась я и отобрала у Вальдора тапок.

— Дульсинея, это правда?

Ой-ой, а какой леденящий тон был у Терина, когда он задал этот вопрос, не передать словами!

— Что правда? — невинно хлопая ресницами, спросила я.

— Значит, Мадлона не лгала, этот… Таурисар Вас домогался?

— Да ну, Терин, а по лицу ты волшебнице, видать, исключительно из любви к искусству врезал, — ввернул Вальдор. — А так ты нисколечки не поверил!

— Терин, женщин бить некрасиво, — пожурила я и объяснила, — Вообще-то Таурисику не я нужна была, а тот, кто смог бы управлять артефактом. Например, ребенок мой. Вот даже ошейником покорности мне угрожал… эй, Терин, ты чего бледнеешь то? Ой, прелесть какая! Я прямо-таки таю, когда у тебя глаза загораются! Кхм… Валь, что это с ним?

— Переживает твой Теринчик, — посмеиваясь, объяснил принц.

— Так чего переживать-то? — озадачилась я. — Ничего же не случилось.

— Вы, Дульсинея, зря его в ином мире оставили, — процедил Терин. — Не откроете ли мне портал туда?

— А я не помню как, — соврала я.

Не хватало мне еще, чтобы Терин совался в эту жопу мира из-за какого-то психованного колдунишки!

— Очень жаль, — прорычал Терин.

— Да ладно тебе, твоя Дуся жива и невредима, вот же скачет как лошадь, — утешил Вальдор.

Хотела я ему какую-нибудь гадость сказать, но Терин меня нагло перебил:

— Может быть, хозяин дворца в курсе, где остальные маги разместились?

— Хозяин в курсе, — благосклонно отозвался Вальдор.

— Не лопни от осознания собственной важности, индюк набитый! — я все-таки ввернула полагающуюся ему гадость.

Терин бросил на меня укоризненный взгляд и обратился к принцу:

— Надо найти Гамоса. Это последний из членов Совета, которые находились во дворце.

— Этого найти будет нетрудно, он требовал, чтобы его разместили поближе к несравненной Тубирозе.

На этом месте Вальдор не выдержал и опять заржал. Я вдруг поняла, что терпеть ненавижу этот его дурацкий ржач. Не понятно становится — то ли это принц, то ли конь его передо мной гарцует. Я бы ему об этом сказала, но тут Терин предложил нам поторопиться, пока не рассвело, и дворец со всеми его обитателями не проснулся.

Искомый нами Гамос мирно почивал в своей кровати и не оказал никакого сопротивления, когда Терин врезал по нему легоньким оглушающим заклятием.

Наблюдая, как мои мужчины тщательно затыкают ему рот и привязывают к кровати, я сделала логичный вывод:

— Словесник. Пытать будем.

— Дульсинея, мне известны Ваши таланты по обращению с привязанными к кровати магами, — холодно произнес Терин, — но к Вашему разочарованию, нет, пытать мы его не будем.

Вальдор насмешливо зафыркал. Мне показалось, или этот маг недолеченный действительно в мой адрес ехидничает? А он, как ни в чем, ни бывало, продолжал свои рассуждения:

— Это самый молодой из членов Совета, попробуем убедить его перейти на нашу сторону. Жаль, что он словесник и в диалог с ним вступить будет сложновато.

— Ничего, достаточно того, что он слышать будет, что мы ему скажем, — уверенно сказал Вальдор.

— А что, принцев учат убеждать пленных? — поинтересовалась я.

— Дуся, не задавай глупых вопросов, иди лучше с тапком своим поиграй что ли, — душевно так предложил в ответ принц.

Убью гада!

Я все еще не могу успокоиться, и потому время от времени подхихикиваю. И когда это красавица наша успела мага к кровати привязать? И чем она, интересно, его пытала? Возьми меня, Терин, не то так и буду голая перед тобой танцевать? Интересно, не после этого ли эпизода он ко мне плакать прибегал и руку повредил? Вот так, чернокнижник, взрослые игры — они до добра не доводят. Один раз позволил себя привязать, и все, прощай, корона.

Дульсинея косится на меня с подозрением. Я старательно отвожу взгляд.

Терин покровительственно усмехается и идет к плененному нами члену Совета.

— Гамос, — вкрадчиво произносит наш чернокнижник, — не бойтесь нас. Мы вынуждены были связать Вас в основном потому, что сами опасаемся. Мы просто хотим поговорить. Кивните нам, если Вы согласны.

Гамос отрицательно качает головой. Терин злится. Дуся хихикает. Я вздыхаю.

— Отстань, — говорю, — от человека. Дай я сам с ним пообщаюсь.

Терин переводит взгляд на Дусю. Та недоуменно хлопает ресницами, после чего чернокнижник молча отходит в сторону.

— Вот что, друг, — заявляю я, присаживаясь на стул рядом с кроватью. — По большому счету мне все равно, согласишься ты с нами общаться или нет. Моя неприязнь к магам известна широко. То, что я сейчас общаюсь с этим Эрраде — мера вынужденная. Мы ведь с тобой ровесники. Так?