Гай Кей - Блуждающий огонь

Айлерон кивнул. И Артур что-то сказал своему псу.

Серый Кавалл вышел на открытый берег реки, отыскав там место, где снег не был ни истоптан, ни испятнан кровью — волчьей, собачьей или человечьей, — и на этом белом пятачке, с трех сторон окруженный голыми темными деревьями, он, вскинув голову… страшно зарычал.

И это, разумеется, отнюдь не было песней военных побед или утрат.

Дейв так никогда и не смог до конца понять, что именно заставило его обернуться: то ли предупредительное рычание пса, то ли дрожание земли, ибо обернулся он быстрее мысли.

И было одно мгновение — даже не мгновение, а тысячная доля секунды, — когда внезапное озарение заставило его вспомнить совсем другой лес, Пендаранский. И Флидиса, похожего на гнома, и его странные песни и заклинания. И одно из них: «Бойся кабана, бойся лебедя, соленое море вынесет ее тело на берег…»

БОЙСЯ КАБАНА!

Он никогда в жизни не видел зверя, подобного тому, что ломился сейчас сквозь лесную чащу. Это чудовище весило по крайней мере фунтов восемьсот и было вооружено страшными изогнутыми клыками. В его маленьких глазках горело бешенство. И был этот кабан альбиносом, белым, как снег, что лежал вокруг.

А Кевин Лэйн стоял прямо у него на пути, всего лишь с мечом в руке и к тому же раненный в плечо. Он явно не смог бы в одиночку отразить бешеный натиск этого зверя. У него, черт возьми, попросту не оставалось ни малейшей надежды!

Кевин храбро повернулся лицом к кабану, но, увы, было уже слишком поздно, да и вооружен он был недостаточно для такой схватки. И Дейв, вспомнив вдруг слова Флидиса и услышав предупреждающий крик Дьярмуда, успел быстро шагнуть раза два, отбросить в сторону свой боевой топор и безоружным броситься вперед в каком-то сумасшедшем нырке.

Он, в общем, правильно выбрал угол. И ударил кабана в плечо всей своей немалой массой, вложив в этот удар каждый грамм собственного веса и всю силу своего броска.

И отлетел — так отлетает от стены мячик для пинг-понга. Он еще успел почувствовать, что летит по воздуху, прежде чем с грохотом и треском приземлился, ломая ветви деревьев, и покатился по снегу.

— Кевин! — заорал он и тут же попытался вскочить, что было совсем уж глупо, ибо мир вокруг покачнулся, он чуть не упал и, приложив руку ко лбу, увидел, что рука вся в крови. Глаза тоже заливала кровь, мешая видеть. Но он слышал крики вокруг, лай серого пса, а потом с его головой что-то случилось. Он увидел кого-то, лежащего на земле, и к этому человеку отовсюду бежали люди, и кто-то из них оказался возле него, Дейва, и он снова попытался встать, но его, мягко подтолкнув, уложили в снег и что-то ему сказали, но он ничего не понял.

— Кевин? — хотелось ему спросить, но он никак не мог выговорить это имя. Рот был полон крови. Он отвернулся, закашлялся и потерял сознание от боли.

Это отнюдь не было проявлением молодецкой удали или дурацкой бравадой — для столь сложных вещей у него просто не было времени. Он был в числе последних, когда охотники стали собираться на берегу, и сразу услышал рычание пса и топот кабана, так что успел обернуться еще до того, как земля рядом с ним начала содрогаться под тяжестью этого белого чудовища.

За те полсекунды, что у него были, Кевин решил, что зверь несется прямо на Дьярмуда, и что было сил заорал, желая отвлечь кабана, и зря: целью чудовища был как раз он, Кевин.

Странно, как много успело произойти за те мгновения, когда, казалось, времени не было совсем. «По крайней мере я хоть кому-то наконец понадобился», — с горькой иронией подумал он. И он успел отреагировать — он всегда был быстрым и ловким, хотя, может, и не умел как следует обращаться с мечом. Ему некуда было убежать, и у него не было иного способа попробовать спасти себя, кроме как убить это чудовище, так что, когда кабан вихрем налетел на него, громко урча и уже поднимая клыки, чтобы вспороть ему живот, он, точно рассчитав каждое свое движение, высоко подпрыгнул и бросился вперед, а потом, опершись руками о вонючую белую щетину, покрывавшую спину кабана, пролетел над ним, точно танцор в знаменитом минойском танце с быком, и приземлился на мягкий снег.

Вернее, теоретически должен был приземлиться.

Однако теория и действительность вдруг с безумной скоростью закрутились вокруг той оси, которую образовало летящее тело Дейва Мартынюка, ударившее кабана в плечо.

Все потом говорили, что Дейв умудрился оттолкнуть кабана по крайней мере дюйма на два. И этого оказалось вполне достаточно, чтобы раненая рука Кевина соскользнула с холки зверя — с той опоры, которая должна была позволить ему завершить свой прыжок и пролететь над спиной кабана. И он распластался на спине зверя, не в силах вздохнуть: весь воздух был выбит у него из легких этим падением. И тут сознание его, следуя некоему примитивному спасительному инстинкту, повелело: «Скатись с него! Быстро!» — и тело его тут же повиновалось.

И снова быстрота реакции спасла его: уже занесенный для удара клык зверя лишь вспорол ему кожу на гениталиях, но кишки, к счастью, выпустить не успел. И он не только остался жив, но и завершил-таки свой отчаянный прыжок и приземлился в отличие от Дейва в мягкий снег.

Хотя все равно было очень больно, да еще в таком уязвимом месте, и повсюду на снегу краснели капли его крови, точно цветы.

Брок первым принял на себя следующий удар кабана, спасая его, Кевина; а первым воткнул в зверя свой меч Дьярмуд. И сразу же замелькали еще мечи, и Кевин все это видел, но так и не смог бы сказать, кто же нанес последний, смертельный удар.

С ним обращались чрезвычайно нежно, когда пришло время перенести его из лесу в город, и он счел совершенно недопустимым для себя хоть раз крикнуть или застонать, и от боли порой стискивал края своих носилок так сильно, что пальцы, казалось, крошат дерево. Но он так ни разу и не застонал.

И даже попытался разок пошутить, когда неестественно бледное лицо Дьярмуда склонилось над ним.

— Учти: если придется выбирать, кому сохранить жизнь, мне или ребенку, — пробормотал он, цитируя какой-то дурацкий сериал, — то сохраните ребенка. — Но Дьяр не засмеялся. Интересно, подумал Кевин, он что, шуток не понимает? Где-то сейчас Пол? Вот уж он точно понял бы! И Кевин умолк. Но так и не застонал.

И ни разу не потерял сознания до тех пор, пока один из тех, что несли носилки, не споткнулся о ветку, когда они уже выходили из леса.

Придя в себя, Кевин увидел, что Дейв Мартынюк лежит на соседней кровати, смотрит на него, и голова у него вся забинтована, а сквозь бинты проступают красные пятна. Да и сам Дейв выглядел не ахти.

— У тебя все в порядке, — тут же заверил он Кевина. — Практически никаких повреждений.