Вальтер Моэрс - 13 1/2 жизней капитана по имени Синий Медведь

— Избранный! Избранный! Нужно сворачивать лагерь и искать другое место. Слишком жарко, в любой момент может начаться сахароплав. Здесь оставаться нельзя, мы можем прилипнуть!

Как поймать город. Ага! Вот оно, решение! Да, нам нужен именно сахароплав! Если мы не можем приблизиться к городу из-за того, что он постоянно отодвигается, значит, надо заставить его стоять на месте. Спускаясь с вышки, я прикинул и взвесил все основные детали моментально созревшего в голове плана, а оказавшись внизу, быстренько набросал на песке несколько уравнений.

Исходя из исследований, проведенных Филинчиком, Фата Моргана должна парить над землей постоянно на одной и той же высоте, равной 9,2 см. Это расстояние не изменяется, в отличие от положения города-миража в пространстве, которое как раз нестабильно. Получается, если заполнить этот промежуток в 9,2 см каким-нибудь клейким веществом, то мираж накрепко прилипнет к песку и не сможет двинуться с места — во всяком случае, теоретически это выглядело именно так. Все остальное, на мой взгляд, зависело только от точности математических вычислений, которые мне теперь и следовало произвести.

Исходя из направления ветра, угла подъема солнца, температуры, влажности воздуха и предоставленной мне чудичами информации о структуре песка в этой части пустыни, а также моих знаний в области гравитации, геофизики, метеорологии и гастрономии (ведь карамелизация сахара относится именно к этой области), я должен был точно вычислить, где и когда в следующие дни должен случиться сахароплав. Поскольку карамелизация сахара происходит, как правило, в самой низкой точке пустыни, вычислить место ее возможного наступления не составило большого труда.

Гораздо сложнее было заманить туда в нужное время Анагром Атаф и самим не стать жертвами сахароплава.

В соответствии с моим планом, для начала мы окружили город-мираж со всех сторон. После нескольких дней изнурительной жары и полного штиля решено было действовать. Если дело дойдет до сахароплава, то это должно случиться вот-вот. Чудичи, еще с ночи вооруженные своими музыкальными инструментами и получившие от меня подробные инструкции, закопались в песок вокруг города. Теперь они сидели там, жевали пастилки из чудны́х грибов и терпеливо дожидались моего сигнала.

Я сам занял наблюдательный пост на вышке, прихватив с собой нечто среднее между громкоговорителем и примитивной трубой, которую смастерил накануне из сухого кактусового листа.

С чудичами было условлено пять сигналов.

Тууууу!

Чудичи на юге выбрались из своих нор и широким фронтом пошли в наступление на Анагром Атаф. Город, как и предполагалось, начал отступать на север с той же скоростью, с которой к нему приближались.

Тууууу-тууууу!

Чудичи на северном фланге выстроились длинной шеренгой и принялись медленно наступать на город. Этот маневр привел Анагром Атаф, так сказать, в замешательство, если, конечно, предположить, что город вообще может испытывать какие бы то ни было чувства. Поскольку обе группы настойчиво продолжали приближаться, городу не осталось ничего другого, как выбирать между западом и востоком. Он пометался немного в нерешительности и в конце концов выбрал западное направление.

Тууууу-тууууу-тууууу!

Западное подразделение выстроилось длинной цепочкой и двинулось на город. Фата Моргана тут же изменила направление на восточное.

Тууууу-тууууу-тууууу-тууууу!

Чудичи на востоке были уже готовы и замкнули круг. Анагром Атаф попал в западню. Мираж задрожал, как гигантский желейный пудинг, не зная, что ему делать дальше и какое направление предпочесть. Солнце только что перевалило зенит, настало время самой высокой дневной температуры. Один из чудичей доложил: 159° C. 159° C! Для сахароплава необходимо 160! Не хватало всего одного-единственного градуса. Я спустился с вышки и побежал по долине. Еще несколько секунд, и температура снова начнет опускаться. Недолго думая, я схватил большой плоский камень и запустил его так, чтобы он попал между песком и городом, как это делают, когда хотят пустить блинчики по воде. Заскакав по песку, камень выбил несколько искр. И в этот момент показался первый пузырь. Трение камня о песок добавило необходимый градус. Карамелизация поверхности пустыни началась в нужный момент.

Тууууу-тууууу-тууууу-тууууу-тууууу!!!!

По последнему сигналу чудичи дружно отступили назад, чтобы самим не попасть в уготованную городу ловушку.

Это случилось, наверное, впервые за всю историю существования миражей в пустыне — Фата Моргана прилипла к расплавленному песку. И вряд ли кому-то еще, кроме нас, когда-либо довелось слышать звуки, которые она при этом издавала. В звуках этих, по правде говоря, не было ничего привлекательного. Словно кофе убежал через край кофеварки и запузырился на раскаленном железе плиты: все бурлило и шипело, кипело и чавкало, булькало и хлюпало, а сам город скрежетал так, словно разваливался по кирпичику. Время от времени оглушительным выстрелом лопался какой-нибудь огромный пузырь.

Город отчаянно сопротивлялся, то и дело приподнимаясь на один-два сантиметра, но потом вязкая масса снова притягивала его назад. Наконец все звуки, до самого тонкого писка, утихли, Анагром Атаф покорно опустился на землю и с глухим, гулким «уф-ф!», от которого содрогнулось все кругом, окончательно склеился с сахарным сиропом. Город намертво прилип к песку пустыни.

Мы поймали Анагром Атаф!

Мы вовсе не выглядели бандой бесстрашных головорезов, когда входили в завоеванный город. В гробовой тишине, нервно кося глазами по сторонам, мы осторожно крались по улицам, пробираясь все глубже, в самое сердце города.

Никому из нас прежде не доводилось поймать мираж, не говоря уже о том, чтобы войти в него. Кто жил в этом городе? Люди? Чудовища? Духи? Привидения? Были его обитатели добрыми или злыми? Пока мы видели только маленькие, низенькие побеленные домики, чистенькие и аккуратные. В некоторых окнах сушилось белье, но нигде не было видно ни души: ни кошки, ни уличного попрошайки, которых так много в обычных южных городах.

Наконец мы вышли на центральную площадь, выглядевшую так, словно в разгар рыночного дня с нее вдруг исчезли все продавцы и покупатели, остались лишь прилавки со свежими фруктами и овощами, колбасой и яйцами, пряностями и хлебом. Огромные корзины были доверху наполнены спелыми красными яблоками и толстыми арбузами. Сыр, ветчина, сушеные бобы, кукуруза, мешки с зерном и мукой, рис и лапша.