Фабрис Колен - По вашему желанию

— Эй! — запротестовала одна из живых мертвецов.

В самом сердце пирамиды, на ее дне, дрожа, буквально зарывшись в снег (торчал только самый кончик хвоста), сидел спрятавшийся Грифиус. Мне показалось, что его распирает от ярости.

— Зачем ты это сделал? И…

Он увидел голову Пруди.

— Все кончено, — сказал я. — Обе ваши сестры захвачены в плен.

— Патрон! — тревожный вопль Горация заставил меня поднять голову.

Гоблины барона Мордайкена выскочили в сад, и мы оказались обнаруженными. Они стремились прямо к нам, в их руках, как грозные вентиляторы, сверкая, мелькали рапиры.

Я схватил дракона на руки и повернулся к живым мертвецам, которые развалились на снегу и потихоньку приходили в себя.

— Нам надо быстренько найти надежное убежище, — сказал я, указывая Грифиусу на преследователей.

По брошенному на меня взгляду стало понятно, что он не слишком-то согласен с этой идеей. Может быть, мое обращение с ним, на его взгляд, было слишком фамильярным.

Я распахнул свое пальто и пихнул в тепло маленького зверька.

— А котел? — взволнованно спросил Грифиус, — они закрыли котел?

Пришлось быстро кивнуть головой, застегивая полы пальто. Зомби, размахивая руками, начали собираться вокруг нас. А гоблины продолжали наступать. Столкновение было неизбежным. Я повернулся к живым мертвецам.

— Они пришли за Смертью! — громко крикнул я. — Они уже захватили в плен двух ее сестер.

Зомби смотрели на меня с недоверием. Я подхватил с земли голову Пруди и пустился бежать, Гораций следовал за мной по пятам. По раздавшемуся за нашими спинами звуку стало ясно, что моя хитрая стратегия удалась, по крайней мере, на какое-то время: живые мертвецы набросились на гоблинов с твердым намерением рассчитаться с ними за предательство.

Наша компания с бешеной скоростью неслась по склону кладбища. Гораций распахнул калитку одним ударом плеча. Мы еще на несколько мгновений задержались, чтобы попробовать поймать второе дыхание. У нас под ногами лежал Ньюдон, еще более загадочный, еще более волшебный, чем когда-либо. Силы мои были на исходе. Грифиус высунул голову из-под пальто и огляделся.

— Я теперь знаю, как выйти из этого тела, — сказал он. — А что случилось с Пруди?

— Вы знаете…

— Да… Вперед!

Дракон изрыгнул в сторону города струю оранжевого пламени.

— Чтоб тебя, — сказал я. — Конечно, поступайте, как считаете нужным, только будьте поосторожней.

Вы чувствуете, я в первый раз, можно считать, не выругался.

— Сожалею, — извинился Грифиус. — Так что там с Пруди?

— Спросите у нее, — вздохнул я.

Но находящаяся в моих руках голова горничной закрыла глаза.

Вот так-то, этот маленький дурачок опять оказался у разбитого корыта. Ага.

Природа и Магия была захвачены бароном Мордайкеном. Орды вооруженных до зубов гоблинов мчатся по нашему следу. Смерть спрятана у меня под пальто и уже начала чихать. А он — сожалеет?

На кладбище возня достигла своего пика.

Недалеко от нас отходила в сторону маленькая, узкая, плохо освещенная улица.

Пришлось воспользоваться этим путем. Снег поглощал все — и нашу безудержную кавалькаду, и гул наших мыслей.

Мы начали спускаться в сторону города.

Покинутое жилище

Наконец-то состоялось наше возвращение в дом номер тридцать три по Финнеган-роад.

Дверь оказалась выбита, но внутри все было более-менее в порядке, если так можно сказать о том состоянии, в котором мы оставили дом при поспешном бегстве. Я засыпал на ходу. Голова Пруди не переставала стонать и плакать. Это начинало уже действовать на нервы.

— Что тут поделаешь? — сказал я и поставил голову на комод.

— Мне очень жаль, — заявила голова и закатила глаза. — Снова увидеть этот дом, и…

Остальное утонуло в душераздирающих рыданиях.

— Не надо никаких вопросов, — попросил я.

В данной партии мне выпало стать чемпионом по даче советов.

— Как… чих… всегда… чих… вам… чих… доверяю… чих… мсье Мун.

— Отлично, — согласился я, повесил свое пальто на вешалку и вернулся к Пруди.

Так как держаться ей было нечем, голова упала набок. Не очень-то просто жить в таком состоянии.

— Мы… э-э-э… сделаем все возможное, чтобы найти ваше… тело, Пруди. Где… где вы расположитесь на эту ночь?

— В своей кровати, — ответила она совсем тихим голосом.

— Великолепно.

С превеликими предосторожностями я поднял голову и отнес ее в комнату Пруди, деликатно уложил ее на подушку, а потом поцеловал в лоб.

— Спокойной ночи.

Пожелание «приятных снов» показалось мне каким-то неуместным в данной ситуации. Я закрыл за собой дверь и с облегчением вздохнул. А потом вернулся в гостиную, где меня ждал Грифиус.

Гораций Плум поднялся наверх укладываться спать.

Мне наконец удалось налить себе огромную порцию бренди, удобно устроиться на диване и закинуть ногу на ногу. Мои глаза закрывались сами собой.

— Ну, теперь рассказывай.

Дракон начал свою историю, а я слушал ее со всем вниманием, на которое был еще способен. Хорошая новость: смерть нашла способ, как покинуть это тело. Плохая новость, уже известная мне: ее сестры оставались в плену у барона Мордайкена. Это почти поражение… Скажем так, сейчас обе сестры находятся в котле. Они являются пленницами, и никто не знает, что с ними случится, если они слишком долго останутся там.

Смерть объяснила мне разницу между простой звездной жидкостью и концентрированным эликсиром Дьявола — это та гадость, которая была налита в котел.

Та жидкость, которую они собирались нагревать. Чрезвычайно опасный яд.

— Знаешь, что приобретает существо, когда начинает кваситься в концентрированном эликсире? — спросил меня Грифиус.

Не совсем понятно, к чему он клонит.

— Нет, — признался я. — И что же оно приобретает?

— Истину.

— Истину?

— Именно.

— И что тогда?

— Что тогда? — вздохнула Смерть. — Кто знает, какой эффект произведет Истина на Трех Матерей?

Я ничего не ответил. Именно ради этой жидкости Мордайкен сначала заключил Трех Матерей в физические тела — то был единственный способ иметь их всех трех одновременно под рукой. Котел с эликсиром представлял уже второй этап плана.

— Это будет пытка, — продолжала Смерть. — И этим он хочет чего-то добиться.

— Чего именно?

Дракон, как это часто с ним бывало, расправил крылья.

— Это только один барон знает.

Мой стакан с бренди уже давно опустел и стоял на паркете. Закинув руки за голову, я почувствовал, что тоже перехожу ко второму этапу.