Андрей Некин - Кукольник

- Передохни, прежде чем начнем, - безучастно предложил Ричард, присев на камень.

"Такой голос должен быть у гор, или скал" - подумал Ферро, прислонившись к каменной плите, выросшей из болотного мха.

- Могу я дать тебе совет, человек? - развернулась голова мечника к беглецу. При этом двигалась только она, будто не имела никакой связи с телом.

Беглец, не раздумывая, утвердительно кивнул.

- Держи дистанцию. Меч подобный твоему хорош только на расстоянии. Берегись выпадов. Не подпускай меня. Пользуйся длиной своего оружия. И тогда, быть может, мы неплохо пофехтуем.

Фер криво улыбнулся. Он не настолько глуп, чтобы следовать советам врага. Дыхание восстановилось. У него нет шансов победить. Но ради защиты прекрасного облака он сделает все.

- Жаль, я не догнал тебя ближе к замку, - без всякой интонации продолжил любитель неплохого фехтования. - Я бы мог одолжить один из своих мечей. Этот тебе не подходит.

- Вы очень благородны, Господин.

- Благодарю, - лязгнул шлем в легком поклоне. - Начнем?

- Я бы хотел отдохнуть еще, Господин.

- Может еще вздремнешь? - если бы не шлем, Ферро поклялся бы, что рыцарь иронически улыбается.

Солнце близилось к закату. Где-то там, высоко, ветровой Мастер гнал мрачные тучи прямо по курсу Рейнгарда, обещая очередной ливень. Сверху упала пара нечаянно пролитых им холодных капель.

- Как мне поступить с твоим телом? Сжечь, как воина и легионера, или отдать земле, как делают эльфы и орки?

- Сожгите, - чуть подумав, ответил свинопас.

- Мое прошу похоронить в земле, а сверху воткнуть деревянный крест. Вот так. - Рыцарь показал жестом, как следует поставить крест. Никогда ранее Ферро не слышал о подобных могилах, но отчего-то снова кивнул:

- Согласен.

- Обычно я срубаю крест сам, чтобы не обременять противника лишними заботами в случае поражения, но, к сожалению, у нас нет такого количества времени. И, боюсь, он все равно не пригодиться. - Рыцарь встал, принимая странную фехтовальную позу, протянув лезвие вперед. - Мы можем прочитать вместе молитву перед началом, если ты того желаешь.

- Молитва? Что это, Господин?

- Не имеет значения, - качнул плечом рыцарь, медленно двигаясь к Ферро с клинком наперевес. - Помни о дистанции.

- Ты когда-нибудь вел в бой хоть кого-нибудь, Император? - ведущий легионы Дорн разлегся поудобнее. Оружия у него не было. Вероятно, угрозы нужны были лишь в первый раз. - Хотя бы слуг на охоте?.. Игрушечных солдатиков?..

Стормо покачал головой.

- Ну так слушай же, потомок, - древний император грозно нахмурился, точно сизый филин, и тут же язвительно взорвался. - Береги, твою мать, боевой строй! Что ты творишь? Еще секунда, и вас разобьют! Да оглянись же ты!

...видение развеялось криками, воплями и стоном. Пропало также внезапно, как и началось. Стормо окатило холодной испариной. Сквозь плотную завесу тумана пришел враг. Неведомый, страшный и неуязвимый. Стояла полная неразбериха. Хаос. Паника. Центурий Богус вырвался вперед, раздавая оплеухи палашом налево и направо, раскидывая вокруг себя вражеских воинов. Но те воины не спешили умирать. Вставали с порубленными лицами и покалеченными телами, отряхивались и били в ответ. "У них нет крови! Нет крови!" - рычал кто-то из легионеров, зажимая собственные раны, отчаянно отбиваясь от смешанного отряда мертвых гоблинов, орков и человеческих стражей. "Это же Гули! Варравий, мерзкий засранец! Где твой чер-рный огонь!?" - взревел Богус.

Из тумана выныривали новые и новые фигуры. Кто зашел им в спину, кто в голову, третьи сочились сквозь них, вбивая клин в плотный ряд. Воздух наполнился шипящими змеями стрел. "Гули не стреляют из луков! Гули не умеют стрелять из луков!" - возопил в ответ Варравий, вытаскивая каленый наконечник из обрубка своей ноги.

- Окружение! Берегите Императора! - орал громче остальных Тигль Римус, попутно раздавая и другие команды. Но кто ж его услышит, когда и себя то в пылу боя не слышно?

Гуль выпрыгнул из хаоса сдвинутых тел. Вытянулся вперед, пытаясь настичь, достать императорскую плоть хотя бы краем клыков. Стормо успел рассмотреть каждую жилку, каждую капли крови в оскаленной гнилой пасти. Он не успел ни ударить, ни размахнуться толком, просто выставить фламберг вперед - и то было все, на что хватило бойцовских навыков юноши. Очки упали с носа, шарф разметался, гуль оставил когтем глубокую царапину в его щеке... Но выставленного лезвия оказалось достаточно. Серебряный декор меча засвистел, как свистит чайник в пламени костра, - гуль съежился сырым мясом на сковороде, болезненно отшатнувшись и выпуская пар там, где напоролся на оружие Стормо.

- Руби, руби его, мой император! - раздался голос Тигля из неорганизованной толпы.

И Стормо рубил. Мечи других отскакивали от врагов, как от камня. А фламберг входил в гнилую плоть легко и споро, как и полагается хорошо заточенному клинку. Мгновение, и с гулем покончено. Неужто детская игрушка годится на нечто большее, чем красоваться перед зеркалом?

Стормо, не раздумывая, бросился вперед, нарушая все многочисленные указания своего советника. У остальных дела шли куда хуже, нежели у него.

- Строй! СТРОЙ! - крикнул Стормо не своим голосом. Испуганный визг уличной девки, а не приказ, - наверняка сказали бы Дорн и Горак, посмеиваясь. Но легионеры услышали.

Они не слышали друг друга и самих себя, они не слышали легата Римуса и своих командиров, Богуса и Варравия. А его, Стормо, с тонким, почти девичьим голосом услышали. Услышали и повиновались. Богус подхватил раненного соседа, и отправил пинком в тыл. Плечи сомкнулись сами собой. Доспех к доспеху. Меч к щиту. Вражеские стрелы беспомощно скрипят по ряду блестящей стали. Мертвецы напирают, как бешенные. Напирают и отбрасываются назад.

- Черный огонь, Варравий! - выкрикнул Стормо следующий приказ. Намного четче и уверенней, подобно настоящему Ведущему легионы.

- Да, мой Император, - ответил Могулус с телеги. Он и сам давно догадался, что обычным оружием "этих" не взять. Все возился с бочкой черного масла и дулом старинного огнемета, унимая накатившую дрожь рук, поминутно шепча самому себе: "Спокойствие, Варравий, спокойствие. Ты где-то там, в тоннелях родных гор. Родная штольня, трещит пламя печки - Ай, хорошо тебе, Варравий! Ай, как тепло!". Центурий-Гном трусом не был, но был он не раз в отрядах огневиков, что слишком поспешно разжигали черный огонь. Нет тех отрядов больше... Но теперь он закончил. Пламенная струя плюнула с вершины телеги, унося в ничто мрак тумана и мертвую плоть врага.

Варравий бил прицельно поверх голов своих же воинов, струя горящего масла разила на добрых десять шагов. Нет ног у Варравия, а рука еще помнит, твердая у него рука - улыбался седобородый гном, красный в отблесках пламени да черный от летевшей копоти.