Наталья Якобсон - Император-дракон

-- Забудьте о своих планах, - велел я, и в этот миг на первом этаже рукописная книга вспыхнула огнем, страницы начали чернеть и сворачиваться, обращаясь в горстку пепла. - И еще передайте Анри, что я жду его в полнолуние.

Несколько грациозных движений до распахнувшегося окна. Я чувствовал, как ненавидящий взгляд жжет мне спину. Бритва скрипнула под подошвой сапога. Я легко вскочил на подоконник и усмехнулся на прощание. Мне просто не хотелось сжигать одно из зданий в Ларах. Здесь был к месту каждый придорожный камень, и не хотелось разрушать даже самую малую деталь из пока что целостной картины.

От резкого прыжка плащ взметнулся на ветру, как крылья. Интересно, если принцесса уедет из Лар, хватит ли у меня глупости полететь вслед за ней? Во всяком случае в одном я был прав, мушкет Розе еще пригодился. Винсент вернулся домой с пораненным плечом.

-- Девушка ни в чем не виновата, - на ходу объяснял он, пытаясь остановить кровотечение и достать пинцетом крошечный кусочек свинца. - Просто я должен был оставить цветы у двери, а не лезть в окно.

-- Что ты натворишь в следующий раз? - я легко вытащил пулю и провел рукой по ране. От легкого прикосновения она затянулась, так же быстро и безболезненно, как заживали мои травмы.

-- Как тебе это удалось? - Винсент, забыв обо всем, потрясенно уставился на меня, как ребенок на умелого фокусника.

-- Это все...- я хотел сказать манускрипты, но запоздало вспомнил, что не успел их расшифровать. Только несколько символов, которые теперь стали мне более понятны и помогли сотворить чудо. Рана Винсента исчезла. Я действительно раньше не мог делать все так быстро. Неужели пришло долгожданное понимание и новая магия открылась мне так же легко, как когда-то безграмотному мальчику в один миг стали понятны азбука и запретные письмена.

-- Нет, этого не может быть, - подумал я вслух, не обращая внимания на заинтересовавшегося Винсента. - Не может все даваться кому-то с такой легкостью.

-- Тебе все давалось слишком просто, но везение здесь ни при чем, - тут же поддержал Винсент. Он звонко и мелодично рассмеялся, радуясь то ли своему чудесному исцелению, то ли какой-то новой мысли, которую еще не успел высказать.

-- Ты отмечен десницей судьбы, - пояснил он. - Точно не знаю. Рок? Зло? Высшая сила? Я не пытаюсь залезть в книгу начал, чтобы узнать, чем обусловлено твое появление на свет, а ты сам слишком горд, чтобы вдаваться в такие подробности.

-- Почему ты говоришь об этом именно сейчас? - обиженные нотки в его голосе вызвали у меня подозрение.

-- То есть, почему вдруг я решил быть с тобой до конца откровенен? - переспросил он и невесело усмехнулся. - Ты прав все это накипело на душе гораздо раньше, но, как в пословице всегда находиться соломинка, переломившая спину верблюду.

Я хотел попросить его выражаться конкретнее, но решил, что лучше предоставить ему право голоса, чтобы каким-то неосторожным замечанием не вызвать очередную вспышку гнева. Винсент и так сильно волновался и переживал, хотя пытался скрыть свои чувства под маской хладнокровия. Подобное лицедейство удавалось ему мастерски. Лишь я один мог понять, что внутри под застывшими, как у изваяния чертами, сейчас бушует пламя ничуть не слабее драконьего. Винсент ведь тоже чародей и если б захотел, то смог бы причинить всем окружающим, кроме меня самого, много зла, но он держался молодцом. Он сражался только с теми, кто задевал его и не трогал слабых, а по сравнению с тем, что часто творилось в человеческом обществе, это был рыцарский кодекс чести или даже выше. Ведь рыцарская честь никогда не распространялась на низшие сословия.

На этот раз весь энтузиазм Винсента куда-то исчез. Он даже не мерил шагами комнату, а просто стоял и пристально смотрел на меня.

-- Принцесса ждала тебя, а не меня, - наконец объяснил он. - Бьюсь об заклад, что если бы ты влез в окно без приглашения, то не получил бы ни ножевую, ни огнестрельную рану. На тебя она бы не стала нацеливать мушкет.

-- Ошибаешься, - грустно протянул я и продолжил, хотя Винсент отнесся к такому заявлению скептически. - Любой из смертных, кому представился бы шанс обезглавить меня, не упустил бы такой возможности и принцесса не исключение. Если тьма и магия влекут ее к себе, это еще не значит, что она благосклонно отнесется к тому, кто обитает в этой тьме. Даже в Ларах полно поклонников темных сил, но все они шарахаются в сторону, когда я прохожу мимо. Не всякий, кто захочет призвать дьявола, будет рад его появлению. У дочери колдуньи может возникнуть естественное влечение к злу. Во мне Роза видит падшего ангела, учителя и наставника. Я не исповедую запретные искусства, а пытаюсь воздвигнуть преграду между первооткрывателями тайных знаний и последователями. Если я обучу принцессу всему тому, что знаю сам, то создам себе самого сильного, возможно, непобедимого соперника, точно так же, как князь создал себе неодолимого врага из меня. Тогда повторится история колдуна и падшего принца. Ты этого хочешь, Винсент.

-- Ты не должен винить Розу в том, что она дочь Одиль, - тут же вставил он.

-- Не произноси при мне имени королевы, - отрезал я и только после задумался. А если я, правда, сам создам себе соперника. Я ведь имею права выбрать себе ученицу и несмотря на то хочет она или не хочет заставить ее унаследовать мои знания. Так эгоистично в свое время поступил со мной князь, значит, я сам мог бы последовать его примеру. Тогда хотя бы несколько лет выбранный ученик обязан был бы провести со мной. Незабываемых лет, потому что каждый день я смогу видеть вблизи красивое со скульптурными чертами лицо и следить за тем, как в не по юному умных прекрасных глазах зарождается выражение высокомерия и пренебрежения к миру. Я бы даровал своей единственной ученице бессмертие и был бы удовлетворен при мысли, что такая поразительная красота, как у Розы, никогда не исчезнет с лица земли. Жаль только, что вырвавшись из-под контроля любой ученик, какого бы я себе не взял, душевные качества здесь уже не имели значения, ведь соблазн единоличной власти слишком велик, стал бы моим же врагом. Так же, как я сам стал врагом князя. Я мог бы провести Розу по темным закоулкам и лабиринтам всего тайного и запретного, я бы спокойно следил за тем, как эта хрупкая красавица постепенно набирает силу равную моей и в конце концов наступил бы такой момент, когда я бы уже не смог удерживать ученицу в зависимом положении. Мы бы стали бороться за власть. А что станет с двумя соперниками, один из которых безумно влюблен в другого.

Винсент не смог бы понять моих опасений, потому что он не наблюдал за мной во время заключения и не знал, как жажда мести постепенно охватывала меня. Я жадно принимал знания, которые мне навязывали лишь для того, что впоследствии с их помощью отомстить своему учителю. В последнем я почти что преуспел. Ротберт многого лишился, хотя с моей помощью надеялся все это сохранить. Сейчас он затаился на своем острове или где-то еще, и даже перстень, казалось, навеки утратил свою силу. Уже так давно не было ни принудительного зова, ни новых жертв. Значит ли это, что я одержал победу?