Сергей Осипов - Ночная охотница

– Бумаги?

– Ага, – Леонард хлопает Покровского по плечу и подталкивает вперед, к джипу, где на капоте разложены листы бумаги. Вертлявый парень, которого, как теперь вспоминает Покровский, зовут странным именем Локстер, придерживает контракт, чтобы его не унесло ветром.

– Кровью? – уточняет Покровский. Локстер сгибается от смеха, Леонард едва заметно улыбается.

– Чернила тоже сгодятся, – отвечает он.

Так, самой обычной шариковой ручкой Покровский подписал самый обычный контракт о приеме на работу, и на этом обычные вещи в его жизни закончились раз и навсегда.

Он часто потом вспоминал, как стоял у обочины дороги, с головой, полной тумана, стоял между прошлым и будущим…

Он часто вспоминал это, потому что с некоторых пор ему проще и безопаснее было думать о прошлом, нежели думать о будущем…

Будущее пугало его, и это был вполне обоснованный и рациональный страх, а не какие-то там дурацкие предчувствия. Будущее пугало Покровского, потому что Леонард и вся его компания занимались именно будущим, они по кирпичику выстраивали контур грядущего так, как считали нужным. И чем отчетливее просматривался этот силуэт, чем больше Покровский понимал замысел своего нового босса, тем сильнее впивались ему в затылок холодные иголки, требуя бежать немедленно, бежать куда угодно, лишь бы прочь от одержимой леонардовской компании строителей новой Вавилонской башни.

Однако не все было так просто.

– Чернила тоже сгодятся, – сказал тогда Леонард. – Можно даже без чернил, можно просто на словах договориться. Знаешь почему?

– Почему? – спросил Покровский.

– Потому что у тебя нет другого выхода. После всего, что с тобой было, после всего, что ты видел… Вернуться к обычным людям? Жить обычной жизнью? Ты ведь не сможешь, Артем. Никто не сможет. То, что с тобой случилось, – это как подарок, которого ты, может быть, и не заслужил. Но ты его получил, и ты не сможешь от него отказаться. Разве не так?

Вместо ответа Покровский взял ручку и не глядя подписал все бумажки, которые пододвинул ему Локстер; не потому, что был согласен со словами Леонарда, а потому, что у него жутко болела голова.

Однако несколько дней спустя он уже по-настоящему поразмыслил и пришел к выводу, что Леонард прав. Помимо своей воли Покровский увидел Разное, увидел, как оно таится в укромных уголках обычной земной жизни, а иногда и не особенно таится, а иногда даже выступает во весь свой пугающий рост… Забыть это? Прикинуться, что это был сон длиною в год? Вряд ли такое было возможным. Поэтому Покровский и принял предложение Леонарда, а это означало дальнейшее погружение в странный параллельный мир, погружение в Разное…

…которое не имело дна…

…которое было пропастью…

…способной поглотить не только лжемайора Артема Покровского…

…способной поглотить весь известный ему мир.

– Знаешь, что я слышал про Леонарда? – сказал как-то Покровскому Сахнович, человек-тень. – Только это между нами, лады? Я слышал, что он хочет стать Богом.

– Чего? – не сразу сообразил Покровский.

– С большой буквы Б, – пояснил Сахнович. – Хуже всего, Тёма, что у него может получиться. Он… У меня от него мурашки по коже.

– Удивил! – хмыкнул Покровский. – У меня от него уже не мурашки, у меня от него желудочные спазмы. Кишки в узел завязываются, проще говоря. В принципе, Леонард на всех так действует, но я не уверен, что в этом есть что-то божественное…

– Не на всех.

– Что?

– Не на всех он так действует.

– Если ты про Локстера, то, во-первых, он псих, во-вторых, он привык…

– Я не про Локстера.

– Тогда про кого?

– Про нее.

– А-а… – вздохнул Покровский.

Он не стал говорить Сахновичу, что Лиза пугала его не меньше, чем Леонард.

А иногда и больше.

Это случилось месяца два или три после того, как нетвердая рука Покровского вывела закорючку в нижней части документа, который Локстер называл «стандартным контрактом». Покровский получил свой экземпляр и какое-то время спустя даже попытался разобраться в тексте, под которым стояла его подпись, но уж больно хитро были сплетены там слова, чтобы простой парень вроде Покровского мог разобраться даже в самом общем смысле документа; а уж что в этом тексте есть еще и второй слой, и третий – тут уж к гадалке не ходи, да и к юрисконсульту тоже. Разве что посмотреть, как юрисконсульт роняет челюсть, добравшись до пункта 3.7, где черным по белому значится: «Физическая смерть исполнителя не освобождает его от исполнения данного контракта».

Покровский однажды показал эту строчку человеку, которого считал экспертом по физической смерти – бывшему менту, да и вообще бывшему… Короче говоря, Сахновичу.

– Я это так понимаю, – мрачно сказал Сахновчич. – Если им понадобится, они тебя с того света за уши вытащат.

– Вроде как тебя.

– Нет, не как меня… – еще более мрачно сказал Сахнович.

Да, с Эдуардом Сахновичем история вышла довольно занятная и до определенной степени оригинальная, хотя, судя по репликам Леонарда, похожее случалось и раньше. Локстер же ехидно добавил:

– Что может случиться оригинального в наше время? Надо было родиться пять тысяч лет назад, тогда… – Локстер мечтательно закатил глаза. – Все было в новинку…

– Очень может быть, – сказал Покровский, который не верил ни единому слову Локстера и считал его дешевым клоуном на побегушках у Леонарда. А вот к словам Леонарда стоило относиться очень серьезно.

– Чего тебе не хватает? – спросил как-то Леонард.

– А? – обернулся Покровский. Он стоял у окна и смотрел, как ветер гоняет опавшие листья по запущенному парку при запущенном загородном санатории при разорившемся заводе. Не самое подходящее занятие для здорового мужика на четвертом десятке; Покровский знал это и поэтому чувствовал себя неловко, как если бы его поймали родители за разглядыванием порножурнала.

– В чем твоя проблема? – повторил Леонард, и его стеклянные глаза словно пронзали Покровского невидимыми лучами, наводя на мысль, что если Покровский сейчас не признается, то Леонард сам узнает все проблемы Покровского, вытащит их на свет божий, и Артем пожалеет, что вовремя не пошел на чистосердечное исчерпывающее признание.