Таня Брайт - Любить по-фпанцузски

В этот момент Брендан обернулся, и Мариса нежно улыбнулась ему. Она увозила из Франции надежду на светлое будущее, поставив своей улыбкой огромную точку на прежних страданиях. Нужно взять судьбу в свои руки и начать жить с чистого листа.

Глава 20

Сразу, как только самолет совершил посадку, Брендан оставил нас, сославшись на неотложные дела. Макс что-то проворчал по этому поводу, и лишь я одна знала в чем дело. Брендан поехал к Джордану, чтобы поговорить с ним обо мне. Всю дорогу мы втроем не проронили ни одного слова: каждый думал о своих проблемах. За время полета Брендан старался развеселить меня, поддерживал беседу, отпускал шуточки в сторону Макса или Ванессы, а сейчас его отсутствие ощущалось особенно остро. Зато я осознала что не могу оставаться без него ни на секунду, потому что одиночество начинает подталкивать к пропасти, и становится страшно. Он единственный оказал поддержку в трудную минуту, и только с Бренданом я смогла поделиться своими переживаниями. Ни Макс, ни мама, ни отец не поняли бы меня, расскажи я им, что у их дочки раздвоение личности. В их глазах в тот же момент отразился бы ужас. Так смотрел Пьер, когда я рассказала ему, что оборотни убили Антуана, и его взгляд всегда будет преследовать меня. Именно этого я боялась больше всего на свете — выглядеть сумасшедшей в глазах родных людей.

Никто не знал, что мы вернулись, поэтому всех приятно поразил наш сюрприз. Папа и Джастин чуть не задушили меня в объятиях, мама от радости подпрыгнула на месте несколько раз, захлопала в ладоши (она всегда бурно выражала свои эмоции будь это счастье или горе, за что я любила ее еще сильнее) и прижала меня к себе, а Мелинда расцеловала в обе щеки. Только увидев счастливые лица родных, я поняла, как сильно скучала по ним. Все обиды, переживания, страхи отошли на второй план, все естество заполнила радость вперемешку с покоем. Но это чувство длилось недолго: усталость навалилась, как будто только и поджидала удобного случая. Очередь приветствий дошла до Макса, и пока он знакомил всех с Несс, я воспользовалась моментом и поднялась к себе наверх.

С легким замиранием сердца я толкнула дверь и оказалась в своей комнате. Все вещи были аккуратно разложены по местам. Видимо мама постаралась в мое отсутствие: до отъезда в Париж при малейшем посягательстве на мою собственность я поднимала скандал, после чего мама сердилась и пол дня со мной не разговаривала. Теперь в каждом уголке царил идеальный порядок. С первого взгляда вроде бы ничего и не поменялось, но если хорошо присмотреться, можно было найти тысячу перемен: книжки сложены на столе ровной стопочкой, кровать застелена, вся одежда висит в шкафу. Я невольно сравнила комнату с собой. В моей внешности не произошло глобальных изменений, но я ощущала, что не осталась прежней девушкой, которая с огромным чемоданом несколько месяцев назад вышла из этой двери в предвкушении счастливого и беззаботного путешествия в город мечты. Разве я могла подумать, что влюблюсь? Ведь я не хотела любить, чтобы не выглядеть такой же жалкой как и Макс, всю жизнь безответно любящий одну женщину. Разве я могла знать, что на моих глазах убьют человека, и моя жизнь окажется под угрозой?

Я подошла к кровати и провела рукой по атласному покрывалу. Атлас приятно холодил кожу и приносил успокоение. Сколько же наслаждения можно испытать лишь от того, что лежишь в собственной постели. Но как только я улеглась на подушки, в дверях появилась мама.

— К тебе можно? — она тактично остановилась на пороге.

Я легко кивнула головой, мама подошла и села рядом со мной.

— Ты не звонила и не отвечала на звонки. — Алекс с укором разглядывала меня. — Мы волновались! Если бы Макс также пропал, я бы сошла с ума. Хорошо, что он исправно звонил несколько раз в неделю, чтобы держать нас в курсе событий. — она сурово сдвинула брови. — Вот выдрать тебя бы хорошенько, но ты так выросла. Вот будут у тебя дети, тогда поймешь, что я чувствовала все это время.

— Мама! — я слегка застонала от сплошного потока нравоучений. — Я обижалась на вас всех, поэтому и не звонила. Нечего было скрывать то, что напрямую меня касается. Я расценила эту тайну, как недоверие ко мне.

— Господи, что ты там себе напридумывала! — мама закатила глаза. — Всегда раздуваешь из мухи слона.

Я хотела мягко напомнить ей, что из нас двоих именно она обладает неуемной фантазией, но промолчала.

— Как Джереми? — лучше всего в беседе с мамой переводить разговор на другую тему, чем спорить.

— Приезжал пару раз в твое отсутствие. Он ничего не знает о том, что тебе грозит опасность.

— Ну и правильно! Нечего впутывать его в эти дела. — внезапно начала болеть голова, и я прикоснулась пальцами к вискам.

— Голова болит? — она нежно провела рукой по моим волосам. — Моя дорогая, я так скучала, сто раз обдумывала то, что скажу тебе когда увижу, а сейчас, как последняя идиотка, читаю нотации. — лицо мамы стало расстроенным.

— Мамочка, я люблю тебя даже тогда, когда ты сердишься. — я улыбнулась. Иногда я точно не была уверена кто из нас двоих мать, а кто дочь, потому что приходилось успокаивать маму, как маленького ребенка.

Я приподнялась и потянула маму на себя. Она не удержалась, и смеясь, завалилась на меня.

— Ох, раздавишь! — возмутилась я в шутку, но не смогла сдержать дикий смех.

Мама удобно устроилась рядом на подушке и обняла меня. Я положила голову к ней на грудь, и она начала медленно гладить меня по волосам. От легких прикосновений мамы боль прошла, и появилось чувство умиротворения и защищенности.

— Знаешь, я иногда чувствую себя так, как будто наблюдаю за своей жизнь со стороны. — слова сами сорвались с губ. — Словно моя жизнь — фильм, и я со страхом жду какой будет конец: счастливый или трагический. — я замолчала на несколько минут, собираясь с мыслями, а мама ждала, пока я продолжу. — В Париже произошло кое-что, заставившее повзрослеть за один вечер.

— Макс все рассказал. — она поцеловала меня в лоб. — Моя бедная маленькая девочка! Никогда не прощу себя за то, что не смогла защитить своего ребенка. Зачем я отпустила тебя и не поехала с вами? — мама говорила с сожалением, и ее тихий голос еще больше огорчил меня. Стало больно, что она винит себя. — Как только я узнала о случившемся, хотела бросится в Париж, но Валентин остановил меня. Опять же потому что Александр мог бы проследить за нами. Второй раз я не смогла быть рядом с дочерью, когда моя поддержка была так нужна тебе. Плохая из меня мать.

— Вот сейчас я рассержусь не на шутку! — проговорила я со всей строгостью. — Не говори ерунду!