Алексей Свиридов - Крутой герой

— А того, что по утру вдоль дороги пингвины летать повадились. Осознал?

Андреа, ничего не отвечая, продолжил спуск. Какой смысл отвечать, если этот лысый урод и так все в мыслях читает? Подумав про лысого урода, Андреа сразу же испугался — а вдруг обидится. Однако тот вида не подавал, и вообще никак не реагировал.

«А может он и не все слышит? А если не все, то что конкретно? Спросить бы, а вдруг правды не скажет? Слышь, друг, ты мне правду скажешь?»

— А это смотря о чем. Если о том, какие мысли я у тебя читаю, а какие — нет, то ты небось и сам уже догадался. Так?

«Так».

— Ну, а коль так, нечего в молчанку играть. Мне вслух удобней.

Андреа буркнул «ладно», и подошел к лысому, опасливо косясь на лежащую корову — поза у нее была вполне спокойная и расслабленная, но на кончиках рогов легонько трепетали призрачные голубоватые огоньки. Видимо, предлагая неизвестному человеку с неизвестными намерениями спуститься вниз, хозяин флегматичной Фиды не так уж и рисковал.

— Ну что парень, будем знакомы! Меня зовут Лысый! — сообщил лысый, и протянул руку.

Андреа пожал ее, ощутив легкий укол электричества, и представился в ответ:

— Андреа Сакрольд Вридус, сокращенно Асв! — про остальное он решил пока суть да дело не поминать.

— Не буду врать, что очень рад, но в общем, ничего, — подытожил факт знакомства Лысый, и заметил:

— Что-то наших долго нету. Ладно, подождем, заодно и поговорим. Откуда сам, куда путь держишь?

— В горы, не знаю, как их зовут у вас, которые… ну, там! — Андреа махнул рукой. На первый вопрос удалось пока что не ответить, да Лысого этот ответ пока что и не заботил. Почесав лишнюю шишку, он сказал:

— Еще один. Эко вас всех в эти горы тянет. Может там и есть чего дофактическое… Пока что никто не возвращался, а новые так и прут. И сами, и по сценариям…

— По сюжетам что ли? — догадался Андреа.

— Ну, некоторые и так говорят. Мне-то повезло, мне все это железо и прочая фигня, что до Факта были никогда не интересовали, у меня вон — Фидашенька…

Корова подняла голову, грустно вздохнула.

— А вас, дурней, даже жалко. Сюжетные-то ладно, у них защита, а вот самостоятельные Идут, идут… Их зверье жрет, ржавые на свои игры выставляют, они на пятна забредают — и все равно новые появляются. Ты сам-то как, сюжетный, нет?

— Не знаю, если честно. Думаю, что нет.

— Девушка есть?

— Чего?

— Я говорю, ты по дороге спас прекрасную девушку от каких-нибудь мутантов, и чтоб она за тобой увязалась?

— Да вроде не было такого.

— Значит, самостоятельный. Это хорошо, это поправимо. Проведем обряд, осядешь у нас… О, а вот и ребята, легки на помине!

Где-то вдали замерцал огонек. Он мигнул два раза, потом совершил вращательное движение. Лысый наклонил голову, как бы прислушиваясь, потом с неудовольствием пробормотал:

— Ментальный ветер, факт… Не слышно ни фига. Фида! Ориентир!

Коровенка подняла голову, и желтая шаровая молния, сорвавшись с ее рогов, медленно всплыла в неподвижном холодном воздухе вверх, и повисла, освещая округу светом, немного похожим на свет большого яркого костра. Теперь, увидев в освещении ту скалу с которой он слез, Андреа поразился — во-первых тому, как смог на нее вообще взобраться, а во-вторых, тому что еще и слез с нее не сорвавшись.

Шаровая молния погасла, и вновь вокруг был только свет луны и звезд. Огонек из песков начал приближаться, и вскоре по асфальту зацокали разросшиеся до подобия плоских пластин когти двух ездовых собак — ездовых в самом прямом смысле слова, размеры позволяли усадить на каждую человека по четыре. Но всадник оказался только один, смуглокожий, в таких же шкурах, как и Лысый, но в противоположность тому с волосами густыми, длинными, заплетенными на затылке в короткую косичку.

— Ха-йа! — сдержано молвил смуглокожий. — Брат-Голова-Как-Камень-На-Берегу-Большого-Соленого-Озера принес в племя добрую еду! И не только принес еду, он привел гостя!

— Я слышу твою радость, о Брат-Лицо-Цвета-Таинственного-Сладкого-Камня-Забытых-Времен! Помоги же нам погрузить мою добычу на спину Большого-Зверя-Который-Может-Сказать-Гав-Если-Захочет, и мы вернемся к очагам племени!

Свободная от седока собака подошла к воробью, понюхала, и не дожидаясь команды, резким зубов и головы движением подбросила всю тушу в воздух так, что она шлепнулась собаке на хребет. В ночной тишине раздался отчетливый хруст, но зверь как ни в чем не бывало помотал головой и, смешно наклонив голову набок, глянул на Андреа.

— Он говорит, что тебя уже не потащит, — перевел взгляд Лысый, и успокоил пса:

— Да конечно, конечно. Нас Фидошенька дотащит. Я ведь так думаю, ты с нами?

Андреа колебаться не стал, и пошел вслед за Лысым.

Поговорка относительно коровы и седла, дескать зачем ей оно, оказалось полностью неверна. Трудно сказать, сколько времени потребовалось Лысому, чтобы приспособиться к езде на своей животине, но той пары часов, которые Андреа провел на ее спине, оказалось недостаточно. Он пробовал усесться и так и эдак, переменил десяток поз, подкладывал под зад все, что было в рюкзаке в самых разных комбинациях, но ни разу не почувствовал, что ему даже не удобно, а просто не слишком трудно сидеть.

Занятый этим, он даже и не заметил, как наступил рассвет, и начал обращать внимание на окружающее лишь когда солнце вынырнуло на небо, и сразу же принялось выжаривать остатки ночного холода.

Еле заметная тропа, по которой не торопясь трусила Фида, почти сразу же ответвилась от асфальта, попетляла между выщербленных скал, а затем пошла под уклон вдоль каменистой гряды, потом с другой стороны появилась другая, тоже все увеличивающаяся и увеличивающаяся в высоту. Изменение местности прошло в темноте незаметно, а когда стало светло, и Андреа, выбрав наименее неудобное положение, все-таки стал повнимательнее смотреть по сторонам, оказалось, что пустыня вся куда-то делась. Все ниже и ниже уходившая в каньон тропа теперь то и дело затенялась деревьями, а где-то сбоку со стен каньона срывалась сверкающая струйка воды. Андреа вдруг вспомнил «водопад» в зоне Б и коротко вздохнул — интересно, а где сейчас Ану-инэн, Голди, робот с У-у? И как они уживаются с этими Джеком-Бобом?

Сначала в воздухе отчетливо потянуло дымком, потом навстречу стали попадаться одетые все по той же моде (шкуры коротким мехом наружу) люди — и мужчины, и женщины, и дети тоже время от времени пробегали мимо по своим делам. На корову и ее пассажиров никто не пялился во все глаза и пальцами не указывали, хотя внимание и обращали. Только один толстяк приветственно махнул рукой, и подняв другую, со свернутой из листьев самокруткой, крикнул: «Лысый, огоньку дай?»