Мэтью Гэбори - Темные тропы

Последний акт должен разыграться в ближайшие часы. При условии, что Зименц проснется и приведет их к Януэлю. У Арнхема и в мыслях не было, что им придется оказаться в таком отчаянном положении. И теперь он считал себя обязанным взять это дело в свои руки, чтобы убедиться, что Желчь возьмет верх над Волнами и их наследством, которое они завещали избраннику.

Януэль был опасным и непредсказуемым противником. Арнхем боялся, что ему придется его ранить или, хуже, он должен будет его убить – за невозможностью отдать его во власть Желчи. Соединивший в себе влияние Волны и Желчи, этот мальчик представлял собой великолепное создание – исключительный козырь, который следовало сохранить любой ценой. При мысли, что у Кованого хватило глупости поверить, будто Януэля достаточно просто убить, Арнхем испустил вздох отчаяния. Вдали от своего замка, своих людей, от старых соратников он пришел в меланхолическое расположение духа. Ему не хватало Харонии, его тяготила обязанность тратить силы на то, чтобы непрерывно поддерживать в должном состоянии Темную Тропу.

– Я удалюсь на некоторое время, – сказал он. – Позовите меня, как только он проснется.

Он собирался переступить порог комнаты, как вдруг спохватился. Ткнув в сторону ликорнийца своим костлявым указательным пальцем, он приказал:

– Ступай в этот трактир, Эскалин. Найди пилигрима и убей его. И оставайся там на случай, если Януэль вздумает нанести ему визит.

– Сир, я вас умоляю! – воскликнул Афран. – Это же пилигрим…

– Убей его.

– Сир, я настаиваю.

Арнхем откинул белую прядь, упавшую ему на щеку, и подошел к креслу. Ликорниец и не подумал шевельнуться. Властитель нагнулся к нему и резко выбросил руку, чтобы схватить его за горло.

Костлявая кисть сомкнулась, как тиски, и исторгла из Афрана растерянное кудахтанье.

– Никогда больше не вздумай настаивать, – прошептал властитель ему в ухо. – Ты понял?

Жалобное бульканье слетело с губ ликорнийца. Арнхем выпрямился и отпустил его с презрительной гримасой.

– До скорого, – сказал он, перед тем как выйти и закрыть за собой дверь.

В обычное время такая сцена могла бы позабавить Жазль, но сморщенное лицо Афрана побудило ее промолчать. Тот ощупал свою шею и послал ей смиренную улыбку:

– Он убьет нас, ты это сознаешь?

– Да, вполне.

– И ты на это согласна?

– Нет… но, в конце концов, может быть.

Она подошла к постели и присела с краю, ближе к изголовью василиска. Ее рука ласково коснулась белой головы Зименца.

– Он хотя бы видит сны, – прошептала она неопределенно. – По-моему, это именно то, чего мне больше всего не хватает.

– Путешествие расслабляет тебя. Мы сейчас вдали от Харонии, вдали от Желчи и от ее воздействия. Ты это заметила, не правда ли? Появляются ощущения, которые казались утраченными…

– Сомнения в особенности, – поддержала эту тему Жаэль. – Я чувствую потребность забыться и видеть сны…

– Ты часто видела сны?

– Как и все, я полагаю.

– Чего тебе не хватает, – заключил он, – так это забытья во сне.

Она согласилась, продолжая нежно ласкать лицо Зименца:

– Да, чего-то в этом роде.

– Ты не пробовала Черные Тернии?

– Это другое. Какая разница, идет ли речь о снадобье или о Желчи… В том и в другом случае твои сны все равно от чего-то зависят. Ты не свободен.

– Умоляю… – вздохнул он без обычного жеманства. – Ты все-таки рассуждаешь о свободе.

– Ну и что же?

– Ничего. Это опасно, только и всего.

– Опасно?

– Ну, если хочешь, неподобающе. Нами управляет Желчь, и с этим необходимо считаться или…

– Предоставить себя некрозу? – подхватила она. – Я уже думала об этом.

– Я тоже.

Они умолкли, уйдя каждый в свои мысли. Василиск пошевелился на своих смятых простынях и испустил долгий вздох.

– Взгляни на него. Как он далек от всего и всех. Если бы ты знал, как я ему завидую…

– Он, прежде всего, далек от амбициозных стремлений Арнхема, – хмуро заметил Афран. – Я бы сказал, он выискивает наиболее подходящий момент, чтобы сбежать украдкой, не попрощавшись.

Жаэль встревоженно сморщила лоб:

– Ты что, шутишь?

– Умоляю! Ты уже пробовала говорить с ним? Вопрос удивил Жаэль.

– Ну да, – вяло согласилась она.

– Нет, ты даже не пыталась. А я сделал это. И составил себе представление о характере его чувств. Ему будет очень тяжко отдать Януэля в руки нашего доброго властителя. Он любил его мать. Как и мы все. Если не считать, что ему еще дано видеть это во сне.

Он встал с кресла и бережно расправил складки на своей тунике. Его элегантность заставила Жаэль прищелкнуть языком:

– Ты великолепен.

– Спасибо.

– Ты собираешься в этот трактир?

– У меня нет выбора.

– Не рискуй понапрасну.

– Это не мой стиль.

– Я останусь около Зименца.

– Поговори с ним.

– Попробую.

Эти немногие слова, которыми они обменялись после ухода Арнхема, странным образом сблизили их. Ликорнкец, смущенный, не двигался с места.

– Убирайся, Афран, – сказала она. – Убирайся, пока я об этом не пожалела.

– Прощай, голубушка.

Он скрылся, она осталась при своих сомнениях. Он знал, что ни один из них не хочет позволить себе нежности и дать своим чувствам надежду. Чтобы умереть достойно, не следует оставлять после себя ничего.

ГЛАВА 18

Сокол помотал головой:

– Ты спятил, Януэль!

Капитан стоял в центре общей комнаты трактира. Позади него было с десяток монахов-воинов, недвижных и внимательных. В этот раз они сменили форму братьев милосердия на черные рубахи из грубой шерсти, перехваченные у пояса шнурком. Некоторые из них держали на плече булавуг остальные удовольствовались шпагой у пояса. Перед капитаном стояли Шенда, Чан и Януэль.

Последний переоделся в темную тунику, панталоны и замшевые сапоги под ними. С помощью горсти воды он зачесал свои черные волосы назад. Меч Сапфира в ножнах был подвешен у него сбоку.

– Не из чего выбирать, капитан!

– Не кричи! – запротестовал тот. – Я допустил ошибку с харонцами, верно, но это не ставит под сомнение то, о чем я тебе уже говорил. И потом, почему ты так уверен, что они тебя найдут?

– Они найдут меня тем же способом, каким они нашли меня в этом доме, – намекнул фениксиец.

– Кто-то из местных мог сболтнуть и…

– Нет, – сухо прервал его Януэль. – Я в это не верю. Тогда как ты объяснишь их появление здесь, в этом городе? Проболтался кто-то из подмастерьев материнской лиги в свой черед? Исключено. Они гонятся за мной по следу, потому что у них есть средство видеть этот след. И это средство – человек, Зименц… Он один может привести их ко мне.