Элизабет Мун - Меч наемника

— Так, что у нас есть? — начала Канна. — Помимо трех кинжалов — полные фляги воды, полкотелка малины… что еще? Так, у меня в мешке кусок сыра, у Сабена — что? — отлично, немного вяленого мяса…

— Можно будет готовить в котелке, — сказала Пакс.

— Если будет что готовить, — усмехнулся Сабен. — Сейчас не это главное. Канна, как ты себя чувствуешь?

— Могло быть и хуже, — буркнула она.

— Ты должна съесть сыр и мясо, — сказала ей Пакс. — Я помню, что при потере крови врачи требовали, чтобы я много ела.

Канна попыталась протестовать, но Пакс была непреклонна:

— Пойми, так будет лучше для всех. На сегодня мы с Сабеном обойдемся малиной, но нам нужно, чтобы ты восстановила силы хоть чуть-чуть.

— Я вот думаю, не начнут ли они облаву сегодня же вечером, — предположил Сабен, отправив в рот пригоршню ягод.

— Надеюсь, что нет. Все зависит от того, сколько они прошли и как идет штурм. — Пакс, к своему удивлению, обнаружила, что готова зевнуть, хотя спать ей вовсе не хотелось. — Слушай, Канна, хорошо, что мы послушались тебя и взяли плащи, чтобы валяться на колючей траве. Боюсь, ночью нам будет нежарко.

— Чтобы не замерзнуть, можно попытаться уйти еще подальше от форта, — предложил Сабен.

— Нет, — возразила Пакс. — Только заблудимся в темноте да шум поднимем, продираясь напролом. А ты что скажешь. Канна? — спросила она, вспомнив, что Канна была старше и опытнее их обоих.

— Ты права. Сейчас уже слишком темно. А кроме того, я хотела бы выяснить, кто они, что замышляют и куда двигаются. Для герцога это будет важной информацией. Вся загвоздка в том, что дело это опасное, а мы не можем рисковать.

Помолчав, Канна вдруг обратилась к товарищам совсем другим тоном:

— Слушайте, я знаю, что вы оба не поклоняетесь Геду. И все же я попрошу вас присоединиться к моей молитве.

— Я в общем-то не против, — пожал плечами Сабен. — А святой Гед не рассердится, обнаружив, что к нему обращаются те, кто не является его последователями?

— Нет, — ответила Канна. — Гед приветствует всех достойных воинов.

В полумраке Пакс услышала, как звякнула тонкая цепочка: это Канна сняла с шеи медальон, символ верующих в Геда. Послышалось негромкое бормотание Канны:

— Святой Гед, покровитель воинов и защитник слабых, укрепи наши руки и согрей наши души, вдохнови нас на будущие битвы. Дай смелости нашим друзьям и посей смятение во вражеском строго.

— …во вражеском строю, — повторили Пакс и Сабен.

Пакс чувствовала себя странно, обращаясь к незнакомому богу, но решила, что такая простая и честная молитва не может быть понята неправильно. Канна убрала медальон и легла на землю, закутавшись в плащ. Пакс сняла свой и укрыла подругу.

— Ложись спать, — сказала она Сабену. — Я дежурю первой.

Тот кивнул и, завернувшись в плащ, лег рядом с Канной. Пакс села, прислонившись спиной к стволу дерева, и прислушалась к звукам, доносившимся со стороны форта, пытаясь понять, что они значат. Она гадала, кто из ее друзей успел добежать до форта и сейчас сдерживал натиск противника, а кто был убит или схвачен. Кроме того, она все время вспоминала слова Арколина о том, что этот форт — тихое, забытое всеми место, где самый большой неприятностью могут быть долгие хождения в окрестных лесах в поисках бандитов, грабящих зерно у крестьян. А тут — сначала рота Хальверика всерьез вознамерилась овладеть этой крепостью, а теперь эта неизвестная армия. Кто они, эти желто-черные? Столько вопросов — и ни одного ответа.

Достав из ножен кинжал, Пакс привычно решила подточить его и уже полезла в карман за точильным камнем, когда ее осенило, что скрежещущий звук далеко разнесется по ночному лесу и может привлечь внимание нежелательных слушателей. Обругав себя за беспечность, Пакс убрала точило, а затем, протерев лезвие куском тряпки, опустила кинжал в ножны.

Сколько она просидела неподвижно, думая о том, что случилось, сказать было трудно: плотная листва над головой закрывала небо и звезды. Бой у форта затих, только ветер шелестел в ветвях деревьев. От нечего делать Пакс расплела и затянула потуже косу. Становилось прохладнее, и она поплотнее поджала под себя ноги, обхватив колени руками. Где-то вдалеке послышалась барабанная дробь, заставив ее мысли снова вернуться к неразрешимому пока что вопросу: кто, чья армия осадила их форт, и почему был убит в спину выехавший на переговоры капитан.

Время явно перевалило за полночь. Стало совсем холодно. Пакс даже пожалела, что отдала Канне свой плащ — двоим спящим, лежавшим тесно прижавшись друг к другу, было теплее. Сабен вдруг начал храпеть; Пакс дотянулась до него и прикоснулась рукой к плечу.

— Не храпи, — сказала она негромко.

Сабен промычал что-то неразборчивое и, перевернувшись на другой бок, снова уснул.

Пакс встала и резко помахала руками, чтобы согреться. Это помогло, но ненадолго. Свежий ночной ветер проникал даже в густые заросли леса. Пакс сама не заметила, как застучала зубами.

— Пакс. — Голос Канны прозвучал так неожиданно, что Паксенаррион чуть не подпрыгнула на месте.

— Тьфу ты, напугала. Тебе чего?

— Я проснулась и услышала, что ты стучишь зубами. На, держи свой плащ.

— Нет-нет, не надо…

— Давай без глупостей. Еще не хватало тебе простудиться. — Канна усмехнулась. — Ты этим звяканьем весь лес перебудишь. Хорошо еще, если черно-желтые примут тебя за дятла…

Пакс фыркнула, зажав рот рукой, и помогла Канне снять второй плащ.

Сабен заворочался и, проснувшись, спросил:

— Что случилось?

— Ничего, — откликнулась Канна. — Не видишь, мы с Пакс новые платья примеряем?

— А, понятно, — улыбнулся Сабен. — Давай-ка меняться, Пакс. По-моему, уже пора. Залезай на мое место, тут тепло.

— С-спасибо. — Завернувшись в теплый плащ, Паксенаррион юркнула на место, нагретое Сабеном, и некоторое время пролежала дрожа от холода, пока не согрелась. Затем она крепко уснула.

Пробуждение было неожиданным и кошмарным. Ладонь Сабена плотно легла на ее рот. Лишь убедившись, что Пакс полностью сбросила с себя сон, убрал руку. Причина этой предосторожности была ясна: где-то совсем рядом слышался стук лошадиных копыт. Канна тоже лежала неподвижно, внимательно прислушиваясь. Между деревьями поползли плотные облака тумана, покрывая все вокруг, включая плащи и туники, слоем мелких серебристых капелек воды.

Лошади подходили все ближе, слышалось позвякивание упряжи, поскрипывание кожаных седел. Неожиданно раздались отчетливо различимые голоса всадников:

— Да нет здесь никого. Если бы кто-то и сбежал, в такую погоду мы точно накрыли бы их в той хижине дровосека. Ни один нормальный человек не стал бы торчать ночью под открытым небом, зная, что рядом есть крыша.