Дарья Гущина - Выбор павшего. По следу памяти.

С одной стороны, быть божеством дано не каждому, и в смерти, как это ни парадоксально, есть своя прелесть — начинать жизнь с чистого листа, заново учиться чувствовать, узнавать что-то новое… А если ты и так все помнишь? И учиться тебе надо лишь одному — вспоминать? В этом-то вся загвоздка. Если все уже известно, понято, прочувствованно, прожито?.. Какой смысл в жизни? Опять проходить по одному и тому же порочному кругу, встречая знакомые лица и попадая в привычные ситуации?.. Неужели бесконечно долгая жизнь дейте сводится лишь к итоговому печальному концу — и все? Я теперь даже и не знаю, надо мне это или нет…

Костер ярко вспыхнул, подбросив к небу сноп искрящихся звезд. Вот она, наша жизнь… Судьба по своей прихоти то разжигает нас, то тушит, используя одни и те же дрова… Может, ну ее к черту, жизнь высшего мага? Мне куда проще и привычнее быть простым человеком из плоти и крови, жить в обычном мире, где никому от меня ничего не надо. Живешь собой и радуешься окружающему… И все просто и банально, и не надо следить за собственной речью, и не лежит на плечах ответственность за судьбы людей… И не жизнь это, а жалкое ее подобие, если посмотреть в лицо памяти…

Нда… Ладно, пусть все решит Судьба. Я совсем запуталась и уже не понимаю, чего хочу. В конце концов, насчет своего будущего я могу и ошибаться… А может случиться, что и выбора-то никакого не будет. И осознание того, что именно для меня лучше, придет, как обычно, намного позже и само собой. Нужное — оно всегда при нас, а чего мы не получаем, в том и необходимости нет…

Бродивший неподалеку Миф неслышно подошел и улегся рядом со мной. Я прижалась к его теплому боку и ласково взъерошила густую гриву.

— Тебе тоже не спится? — прошептала я.

Виал тихо фыркнул, и я рассеянно почесала его за рогом. Что наша жизнь — огонь… Зайтан, резвящийся среди поленьев, задорно подбросил к темным небесам полные пригоршни искр, и откликнувшиеся на их призыв крошечные светлячки закружили вокруг нас в неведомом танце, а теплая ночь ласково набросила на мои плечи вышитое звездами покрывало своих чудес… Я, зажмурившись, невольно потерлась щекой о бархат сумрака, впитывая в себя его тепло, его умиротворение, его мудрость… И поняла одну святую истину: больше всего на свете я боялась потерять способность замечать волшебство окружающего мира…

Со стороны ручья донесся тихий плеск и едва различимые шаги. Вайш, дух ручья, покинул свою стихию и, задумчиво шелестя чешуйчатыми крыльями, уселся неподалеку. Я склонила голову, приветствуя его, а дух неспешно кивнул мне в ответ и после недолго молчания тихо заметил:

— Ты меняешься, павший. Это чувствует и мир, и мы. Ты так сильно хочешь остаться?

— Я не знаю, — честно призналась я.

Нет, не так. Я знаю. Если оставаться здесь, то только со своим народом. А если без него… смысл? Ужиться с обычными людьми подобно харту — не удастся, слишком велика разница…

— Когда вернешься к себе прежнему, мир не будет возражать, если ты останешься. И мы тоже, — негромко прожурчал вайш и запахнулся в крылья, словно говоря, что разговор окончен.

Когда я вернусь к себе прежней… Если я вернусь к себе прежней… Тебе слово, Райлит… Никогда не жди себя… Просто иди вперед и верь, что однажды себя догонишь… Возможно, ты и права… Наверняка, ты права.

Я подкинула в костер последнюю ветку и огляделась по сторонам. Дрова закончились, а спать еще не хотелось. Да и побаивалась я засыпать, чего греха таить… Опять кошмар приснится… Нет, не буду ложиться. Тут и до рассвета-то часа три от силы осталось, переживу как-нибудь. За дровами в лес схожу, например. А то Свят по утру ругаться начнет, что я все дрова извела и ему готовить не на чем…

А раз я извела, я и схожу, не рассыплюсь. Ночь ясная и лунная, проклятый лес — уже проехали. Ну, почти проехали. Мы остановились на привал в небольшой долине, где ручей разветвлялся и один поток продолжал свой путь по прямой, а второй — разделял противоположный берег на две части. И на одном из них — оставался мрачный лес, полный загадок и тайн, а на втором — начинался вполне обычный сосновый бор. Вот туда-то я и решила сходить для разнообразия. Потому как лес на нашем берегу, вдоль которого мы ехали три последних дня, я знала вдоль и поперек.

Заплетая отросшие за путешествие волосы в две косички, чтобы не мешались, я перебралась через серебрящийся в лунном свете ручей и побрела по первой попавшей тропе. Протаптывали же ее явно животные, судя по отпечаткам многочисленных копыт…

И ничего этой волшебной лунной ночью грядущих неприятностей не предвещало. Я тихонько шла себе по лесу, дышала свежим воздухом, собирала в охапку изредка попадающиеся ветки (может, если бы они чаще попадались, я бы и не вляпалась туда, куда не надо), любовалась величественными елями и кедрами, о чем-то лениво препиралась с Райлит… Все как обычно, если не считать… Если не считать странных вспышек, периодически мелькавших меж деревьев. Словно там машина проезжала со включенными фарами — свет то появлялся, то исчезал из виду. И мне, естественно, стало любопытно. Машин тут, понятно, не водится, на костер или пожар — не похоже, на магию… Вполне возможно, но ее специфического запаха я не чувствую. А что, если не магия? Спорю, вы бы тоже заинтересовались таинственным явлением и отправились бы на его поиски…

И опять мои злоключения начались с банального любопытства, а привело оно к весьма и весьма печальным последствиям. А почему я раньше об этом не подумала, сама не понимаю. Но — факт оставался фактом. Зажав под мышкой немногочисленные ветви, я свернула с тропы и углубилась в лес, бодро перепрыгивая через поваленные бурей деревья и огибая поросшие мхом вековые сосны.

Постепенно вспышки приблизились и превратились в одно сплошное сияние, смутно напоминающее мне загадочный свет из старого сна. Только вайхасов негде не наблюдалось. И лес был намного моложе. И Райлит упорно молчала, не подавая признаков жизни. Ну, до своей тайны не доберусь, так хоть чужую раскрою…

Достаточно быстро я добралась до самого сердца леса, где деревья росли едва ли не друг на друге и ни о какой тропе и речи быть не могло. Отложив с таким трудом найденные ветки в сторону, я поднырнула под низко опущенными лапами величавой ели, метров десять проползла на четвереньках, уворачиваясь от метивших в глаза веток и отплевываясь от паутины, и едва не выскочила на поляну. Притормозила, убирая со лба челку, подняла голову, намереваясь продолжить свой нелегкий путь и… так и застыла с раскрытым ртом. Потом осторожно, стараясь не шуметь и не шуршать опавшей хвоей, добралась до края поляны и вновь замерла на месте от удивления.