Сергей Осипов - Луна над Лионеей

Однако мне было достаточно вспомнить про разорвавшееся на куски тело Покровского, чтобы сменить жалость на иные чувства.

– Ну и что мы с ним будем делать? – спросила Настя, непроизвольно потирая руки.

– Мы будем вытаскивать из него информацию, – сказал Филипп Петрович. – Причем всю.

Армандо пожал плечами и пошел в дом, как бы заявляя своей безупречной спиной, что подобные задачи – ниже его достоинства.

– Тут, я заметил, река неподалеку, – продолжал Филипп Петрович, информируя не столько Настю, сколько Бромберга. – Можно будет водные процедуры применить. Время года, – он демонстративно поежился, – подходящее. Или еще такая есть игра, называется «прятки». Берем свору голодных бродячих собак, кусок свежего мяса и прячем этот кусок мяса доктору в штаны. Задача собак – найти мясо по запаху, а задача доктора – успеть рассказать как можно больше, прежде чем собаки найдут мясо… Ну как, Айболит, сам выберешь способ или мне выбрать? Подумай пока, – с этими словами Филипп Петрович захлопнул крышку багажника и как ни в чем не бывало подмигнул Насте.

– Да, – сказал он, почесав затылок. – Кто бы мог подумать… Принцесса Анастасия.

– Он там не задохнется? – спросила Настя.

– Нет, что ему сделается! Ну и как тебе… То есть, вам… Короче, как жизнь, Настя?

– Нормально, – ответила она, мысленно добавив, что это «нормально» подразумевает следующее: вчера она рассталась с мужем, и, по-видимому, навсегда; через неделю кто-то из Андерсонов должен будет выйти на поединок с бойцом от расы детей ночи, а через девять дней истекает срок, данный Леонардом королю Утеру…

– Нормально, – повторила она.

– Да? Ну и хорошо, – отреагировал Филипп Петрович. – У меня тоже… Нормально. То есть, как всегда, – он похлопал по багажнику, видимо подразумевая, что в его случае «нормально» подразумевает перевозку всяческих мерзавцев и их последующие допросы с пристрастием.

– Я боюсь, он все-таки задохнется, – сказала Настя. – И мы ничего не узнаем.

– Узнаем, – с оптимизмом заявил Филипп Петрович, но все же открыл багажник и без особых церемоний вытащил оттуда еще более бледного и напуганного Бромберга. – У меня ведь не только сам доктор, у меня еще его чемоданчик, его бумаги… У меня тут полный набор!

Филипп Петрович толкнул Бромберга в плечо, и тот осел на землю, невнятный остаток некогда самоуверенного специалиста по переделке человеков.

Может, это повеяло холодом с реки, а может, день и без того был достаточно прохладным, только Настя вдруг поежилась, затолкала руки в карманы, втянула шею в плечи. И победная улыбка никак не хотела возникать на ее лице, потому что не было никакой победы, не было ничего даже близко похожего на победу. Вот стоит лионейская принцесса, а где же ее армия? Кто разгромит Леонарда, когда пройдет объявленный срок и безумный маг выберется из тайного укрытия, чтобы исполнить свои угрозы и стереть Лионею с лица земли? Настина армия пока состояла из одного человека, и при всем уважении к Филиппу Петровичу… Ловить на живца несчастного доктора и противостоять тем чудовищам, которых мог сотворить Леонард – это совсем разные вещи.

То же самое можно было сказать и про всю так называемую боевую мощь Лионеи. Швейцарские гвардейцы? Прогуливаться в парадных костюмах с декоративными топорами и рубиться насмерть с монстрами – не одно и то же. Король Утер? Поединок по расписанному в трех томах регламенту и бой без правил, без секундантов и без перерыва на ленч – совсем разные вещи. Армандо? Он не захотел даже смотреть на допрос Бромберга, он молча поставил себя выше этого. Когда Леонарду вздумается разрушить Лионею, безумец не будет ждать, пока ты переоденешься в подходящий для побоища костюм, Армандо.

Итак, что у нас в остатке? А в остатке у нас риторический вопрос – с чего ты взяла, Анастасия, будто можешь что-то изменить? К чему вся эта суета? Может, разумнее будет принять снотворного (чуть побольше обычной дозы) и перестать беспокоиться о Лионее, 6 Денисе, об этом мире? Хватит уже суетиться, а?

– Настя? – настороженно окликнул ее Филипп Петрович, не подозревающий, что является главной боевой силой лионейской принцессы. – Ты… С тобой все в порядке?

Она медлила с ответом, Филипп Петрович подошел поближе, и тогда Настя прошептала:

– Девять дней, всего девять дней осталось. И я не знаю, что я могу с этим сделать. Я не знаю, как все это остановить. И Смайли не знает. А остальные просто не верят, что есть какая-то угроза…

Она вскинула голову, чтобы загнать назад слезы отчаяния, пока их не заметил Филипп Петрович, и глядя в небо, озирая линию горизонта, холмы, едва виднеющиеся контуры городских строений, Настя засомневалась – не приснился ли ей Леонард и все его сумасшедшие затеи? Если над миром и нависла угроза, то этого не чувствовалось ни в воздухе, ни в медленно текущей воде, ни в облаках; никаких знамений кроме пульсирующего Настиного виска, который упорно сигнализировал: девять дней, девять дней…

– Не переживай, – сказал ей Филипп Петрович. – У тебя есть я. А у меня есть вот это, – он кивнул в сторону Бромберга. – И я очень сильно постараюсь…

– Но ты ведь несерьезно, – спохватилась Настя. – Насчет собак и водных процедур?

Доброжелательное сочувствие немедленно сползло с лица Филиппа Петровича, словно плохо приклеенная картонная маска.

– Принцесса, – сказал он. – Давайте договоримся: вы отдаете мне приказ, и вас не должно интересовать, как именно я его выполню. Это называется разделение властей.

– Но…

– Девять дней, так?

Настя молча развернулась и пошла к дому, не видя и не слыша, что происходит за ее спиной между Филиппом Петровичем и доктором Бромбергом.

12

– Я хочу, чтобы вы покинули мой дом, – сказал Альфред.

– А я… – она остановилась на пороге, испытывая замешательство, сродни внезапному удару под дых. – Я не помню, когда мы с тобой успели поссориться.

Демон молча ткнул пальцем в окно.

– И? – по-прежнему не понимала Настя.

– Я знаю этого человека, и я не приглашал его сюда, и я не хочу, чтобы под крышей моего дома творились злодейства.

– Ты знаешь Бромберга? – удивилась Настя. – Не переживай, он теперь наш пленник, и никаких злодейств он уже не натворит.

– Какого еще Бромберга? Я знаю того, с кем ты только что разговаривала. Он из Лионеи, и он жестокий человек.

– Он спас мне жизнь.

– Что не мешает ему быть жестоким человеком.

– Он работает на меня.

– Могу себе представить.

– Что?

– Он ведь не рыбу пошел ловить с этим Бромбергом, правда?

– Нет, не рыбу ловить. Но… Так нужно.