Алан Фостер - День Диссонанса

– Мы должны, – ответил Джон-Том. – И будем счастливы, если ты пожелаешь идти с нами.

– Ага, чувак, – присоединился к нему Мадж. – Мы охотно примем твою помощь.

– Я наслышан о Кранкуларне, но никогда там не был. С удовольствием составлю вам компанию.

– Решено. – Джон-Том был доволен. Единорог – отличный попутчик, уже не говоря о том, что ехать куда веселее, чем идти.

К утру они добрались до околицы Шелковинкиной деревни. Ее окружали обработанные поля. Джон-Том помог девушке спешиться.

– Как ни крути, я сделала не все, – с тревогой в голосе прошептала она.

– Ты сделала все, от тебя зависящее. А в том, что кое-кто остался с носом, твоей вины нет.

Поселение было обнесено прочным деревянным палисадом и могло, по всей видимости, выдержать штурм любой шайки обозленных разбойников. Джон-Том не думал, что Хаткар захочет отыграться на девушке или ее родителях.

– Ты мне все еще кажешься красавчиком, – сказала Шелковинка Дрому. – Можно тебя поцеловать на прощание? Считай это пожеланием удачи.

Дром с явным неудовольствием пожевал губами.

– Я бы без этого прекрасно обошелся, но раз уж тебе приспичило… – Он опустил голову и получил звонкий поцелуй под правый глаз.

– Иго-го, – пробормотал жеребец, когда девушка отстранилась. – Ну, а теперь ступай, человек, и считай, что сегодня тебе повезло.

– Прощай, единорог. Прощайте, чужеземцы. – Девушка махала рукой, пока они не исчезли в лесу.

Больше никакие орды подлых и мстительных разбойников не пытались заступить им путь на запад. Путники надеялись, что Хаткар не раньше полудня догадается о крушении своих планов и вернется к развалинам.

– Кажется, я понимаю, в чем тут дело, – прошептал Джон-Том. – Шелковинка – девственница.

– Да с чего ты взял, приятель? – усомнился Мадж. – Я и сам ее видел, но как можно судить по одной только внешности?

– Иначе бы ей не дали это поручение. – Юноша опустил взгляд на своего скакуна. – Ведь она девственница, да, Дром?

Розарык с любопытством посмотрела на единорога.

– Да, судя по облику и запаху.

– Где-то я читал, что юные девственницы для единорогов неотразимы.

– Да, это очень давнее и вполне обоснованное поверье. Хаткар построил на нем свой расчет и преуспел бы, если б не один пустяк, о котором разбойники не подозревали.

– О чем это ты, чувак? – поинтересовался Мадж.

Дром оглянулся на выдра.

– Я голубой.

– А? Э… Слышь, кореш, может, мы лучше пешочком?

– Чепуха. Мы еще не так далеко от Хаткара и его головорезов, чтобы испытывать судьбу.

– Ну, это как посмотреть. Да и ни к чему тебе, босс, надрываться, таская нас на горбу. Нам бы не хотелось причинять тебе неудобства.

– Выдр, сдается мне, это ты испытываешь неудобства.

– Кто, я? Да что ты! Я просто…

– Чем ты недоволен, а, Мадж? – вмешался Джон-Том. – Мне казалось, ты рад случаю дать отдых своим драгоценным лапкам.

Жеребец хмыкнул.

– Расслабься, выдр, ты не в моем вкусе. – И добавил мечтательно: – Вот если б ты был першероном, или клейдесдалем, или на худой конец англичанином…

– Если тебе так хочется бояться, вспоминай про Хаткара, – предложил Маджу Джон-Том.

Совет пошел впрок, однако выдр то и дело оробело косился на жеребца. Впрочем, его смущение вскоре развеялось при звуках далекого грома. А может, то был яростный рев.

Родителям Шелковинки заплатили за ее услуги авансом. Джон-Том как в воду глядел: Хаткар не отважился идти на штурм сильно укрепленного селения ради своих денег. И не на ком было ему сорвать злость, пока он не узнал, что девчонка действительно сделала все, от нее зависящее, и заслужила не наказание, а награду. Она так и не получила вожделенных сластей, зато на зависть подружкам могла безбоязненно ждать зимы, кутаясь в новенький волчий тулуп.

Ближе к вечеру путники разбили лагерь. От жаркого, спасенного Маджем с риском для собственной жизни, почти ничего не осталось, но Розарык вскоре принесла еды на всех. Дром довольствовался лепестковыми педальками с ближайшей лужайки. Каждый голубовато-розовый цветок, когда его жевали, издавал свою особенную музыкальную ноту.

Мадж ужинал рядом с Джон-Томом.

– Приятель, тебя это не беспокоит?

– Нет… А что меня должно беспокоить?

Мадж кивнул в сторону единорога.

– Он.

Джон-Том уплетал вкуснейший, сочнейший, ароматнейший бифштекс.

– Он уже спас нам жизнь и, может, еще не раз спасет. А его сексуальные предпочтения, сказать по правде, нисколько меня не волнуют. На Голливудском бульваре таких, как он, пруд пруди.

– Ладно, может, ты и прав. А знаешь, я его с самого начала раскусил, еще когда он этак ненавязчиво подкатился к нам из леса.

Дром услышал эти слова и изрек с достоинством, вскинув голову:

– Выдр, я не подкатился. Я снизошел. – Он перевел взгляд на Джон-Тома. – Значит, прежние твои помощники могут тебя обскакать и унести из Кранкуларна все лекарства?

– Надеюсь, этого не случится, хотя чем черт не шутит. Они украли мою карту.

– Подумаешь, потеря. Не горюй. – Жеребец захрустел пучком фиолетовых ормодов с лепестками, отливающими аметистовой эмалью. Перетираемые зубами единорога цветы гудели. – Я знаю дорогу.

– Нам говорили, будто Кранкуларн передвигается.

– Только в чьем-то воображении. Это слухи, а распускает их тот, кто пересекал город, но даже не подозревал об этом или ходил вокруг него, как слепой. Вот и сочинил, будто Кранкуларн перемещается. Вовсе он не перемещается, просто разыскать его бывает нелегко – надо очень захотеть. Можешь мне поверить, я об этом от знающих парней слышал. И берусь вас туда довести.

– Чертовски нехилая идея, – признал Мадж. Он злился на себя: «Чем тебе так досадил этот единорог, и почему ты его боишься? Дром – парняга славный, что, разве не так? И ты ничем не смахиваешь на английского скакуна. Или ты ни разу не слыхал пословицы „Дареному единорогу в зубы не смотрят“? Хватит дергаться, чувак, расслабься… Смотри, четвероногий тащил тебя и Джон-Тома всю дорогу от Хаткаровых угодий и даже ни разу не закапризничал. Да ежели скакать на нем поочередно, можно запросто обогнать старого мудака и его шлюшку-пособницу».

Они быстро продвигались на запад, но бывшие друзья как в воду канули.

И когда наконец четверо скитальцев достигли окраины самого Кранкуларна, Джон-Тому едва поверилось в это. В пути у него наполовину созрела убежденность, что город существует только в воображении Клотагорба. Однако он ошибался.

Нет, город существовал в действительности, и вот, столько раз побывав на волоске от смерти, оставив позади Нижесредние болота, Глиттергейст и бесчисленные холмы и овраги, Джон-Том узрел свою цель… И был более чем разочарован.