Морис Делез - Конан и Гнев Сета

Кто изготовил Шар, Руф не знал, но история его восходила ко временам Валузии. По крайней мере, именно к тому периоду относятся первые упоминания о нем, хотя Руф подозревал, что изготовили его далеко на востоке, но не в Кхитае, иначе таких Шаров наверняка было бы несколько. Однако, как ни старался, но вызнать о создателях Шара он ничего не смог. Может быть, он был наследием лемурийцев, а может быть, и кто-то другой приложил руку к его созданию? Кто знает…

Все это теперь не важно. Значение имеет только одно — есть Шар, и есть он, Руф, и до встречи этих двоих осталось совсем немного времени. Совсем немного! Ровно столько, сколько потребуется полоумному старику для того, чтобы добраться из Хоршемиша до Эрука, а оттуда до пещеры и снять заклятие. Если понадобится, он пообещает главарю своих разбойничков все богатства, хранящиеся в тайнике! Нечего скаредничать! Ему нужен только Шар!

До Шема путники добрались быстро и без затруднений. Правда, Конану все время чудилось, что кто-то скрытно пробирается следом, да и Бергон не скрывал тревоги, но заметить ни разу никого так и не удалось. Конечно, будь времени побольше, киммериец непременно проверил бы свои подозрения, но он ни на миг не забывал, что время для него главное, а потому решил быть настороже, но и только.

Наконец горы остались позади, и всадники остановились. В Эруке, крепостные стены и башни которого уже маячили вдалеке, делать было нечего, и они решили заночевать в первой же попавшейся на пути таверне. Толстяк хозяин, который из кожи лез вон, пытаясь угодить гостям, накормил их на славу, но свободная комната оказалась всего одна, зато в ней стояли целых две кровати, и молодые спутники с готовностью уступили ее двум старцам. Четверка же воинов с удовольствием отправилась ночевать на сеновал, устроенный над конюшней. Не столько из предосторожности, сколько по привычке, они втянули наверх лестницу, и сон мгновенно сморил всех четверых.

Лошади фыркали и отдувались внизу, иногда переступая во сне копытами (видно, им тоже не всегда снились спокойные сны), но Конана это не тревожило, потому, что это были естественные ночные звуки…

Правда, в какой-то момент ему показалось, что кони сипят как-то странно… Не открывая глаз, Конан прислушался, и верно — это были не кони. Кто-то тяжело, с присвистом дышал слева от него, и звук этот совсем не походил на легкое беззвучное дыхание Бергона, спавшего по левую руку от киммерийца. С тихим хрустом натянулась дуга лука. Щелкнул хлыст, и кто-то рассмеялся прямо перед ним. Конан невольно вздрогнул. Звуки казались отдаленно знакомыми, но где он их слышал, киммериец не помнил.

Он медленно открыл глаза и едва не ослеп от яркого света. Солнце стояло в зените. Великолепная блондинка с высокой грудью и жестким взглядом прекрасных глаз зло рассмеялась, замахиваясь. Хлыст звонко щелкнул, обвившись черным жалом… Вокруг чего? Этого киммериец не видел. Он хотел повернуться, чтобы посмотреть, но что-то отвлекло его, какой-то звук. Конан насторожился.

… Рядом с сараем послышалась чья-то осторожная поступь.

Первым делом рука его нашла рукоять лежавшего рядом меча, с которым он никогда не расставался, потом он оглянулся и поймал направленный на него взгляд Бергона — прислушивавшийся замориец выглядел встревоженным. Как и Конан, он чувствовал опасность нутром. Киммериец приложил палец к губам, и юноша согласно кивнул.

Тихий лязг металла раздался снизу, и через мгновение за край окна «ухватился» коготь воровской «кошки». Теперь намерения неизвестных стали предельно ясны. Конан тихонько потряс за плечо Олвину, и девушка тотчас открыла глаза. Киммериец взглядом указал на окно. Коготь едва слышно скрипел о дерево, значит, кто-то уже взбирался по стене. Калим тоже не спал, и Конан приготовился — он лежал ближе всех к окну.

Сперва он хотел захватить незваного гостя и допросить его, но почти сразу передумал, посчитав, что ни к чему тратить время на банального грабителя. А потому едва волосатая лапища любителя ночных прогулок по стенам ухватилась за подоконник, как меч Конана молниеносно рванулся вперед и отсек кисть руки. Громила заорал и повалился обратно, но тут же затих: видно, понял, что удирать нужно молча, если, конечно, не хочет познакомиться с королевским судом. Там, безусловно, руку залечат, но взамен отсекут голову.

Конан метнулся к окну, и Бергон раскрыл рот от удивления, когда киммериец сиганул наружу, нимало не думая о тех, кто может поджидать его внизу. Чуть позже он понял, что и друзья безрукого наверняка не ожидали от своей жертвы такой прыти.

Снизу раздался звон стали, но всего дважды. Третим звуком оказался глухой стон, потом падение. Это словно вернуло остальных к жизни. Они бросились к окну. Внизу лежали два обезглавленных трупа, Конана нигде не было.

Киммериец снес голову дружку безрукого, когда вспомнил вдруг о Велории с Вербаром, оставшихся совершенно беззащитными, и бросился в таверну, но дверь оказалась заперта. Киммериец рванул ее на себя, засов жалобно звякнул, падая на пол, и в следующий миг, подобный ночному демону, он уже несся по ступеням лестницы, желая только одного — не опоздать.

Вбежав в полутемный коридор, Конан как вихрь ворвался в комнату старцев, едва не сорвав дверь с петель. Велорий стоял у дощатой стены и прижимал к ней чью-то руку, по локоть просунутую в маленькое потайное окошко. С той стороны на стену обрушивались лавина проклятий и град ударов. Некто пытался прорубиться в комнату и заставить Велория отпустить руку. Вербар лихорадочно творил защитные заклинания, но спросонья, как видно, не все у него получалось. Не раздумывая, Конан выхватил из-за пояса кинжал и пригвоздил ладонь к стене, из-за которой тотчас послышался сдавленный вопль.

— Хвала Митре — ты уже здесь!— с облегчением вздохнул Велорий и, отпустив руку, отпрянул от стены, а Вербар разразился торжествующим хохотом.

— Какой же я глупец, что не подумал об этом еще вчера!— вскричал он.— Но теперь нам ничего не страшно!

— Все мы не подумали об этом,— спокойно заметил Конан.

— Что, и у вас тоже?— нахмурился Вербар.

Магу явно не нравился такой поворот событий.

— А чего бы ради я примчался сюда посреди ночи?— хмыкнул киммериец.

— И то верно,— согласился Вербар.— Думаю, нам лучше уехать отсюда прямо сейчас.

Конан кивнул, соглашаясь, и тут же насторожился: со двора донесся звон стали, и это не предвещало ничего хорошего.

— Немного погодя!— крикнул киммериец и бросился назад.

— За нас не беспокойся!— успел услышать он, сбегая по лестнице, и тут же забыл обо всем, кроме одного — его друзья в беде.